Януш Корчак: Жизнь до легенды

Мальчик нашел в школе ровно то, о чем другой гений педагогики – Иоганн Генрих Песталоцци – писал примерно за 80 лет до прихода Генрика в школу: «Школьное обучение, не проникнутое тем духом, который требуется для воспитания человека, и не основанное на самой сущности семейных отношений, на мой взгляд, ведет ни к чему иному, как к искусственному уродованию людей»[24 - Песталоцци И. Г. Избранные педагогические сочинения: В 2 т. / Под ред. В. А. Ротенберг, В. М. Кларина. М.: Педагогика, 1981 (Педагогическая библиотека).

Т. 2. С. 53.].

Наш юный герой и попал как раз в такое место, где уродовали детей.

В школе все строилось на страхе. Перед детьми ставилась одна задача: четко повторять все, что сказал преподаватель. Чтоб никакой инициативы и никакой отсебятины. Учеба заменялась зубрежкой.

Повторил? Молодец! Не смог? Наказание. Вполне вероятно: физическое.

«Помню, как одного мальчика там наказывали розгами, – позже вспоминал Корчак. – Его бил учитель чистописания… Я тогда сильно испугался.

Мне показалось, что когда его выпорют, то непременно схватят и меня. И это было очень стыдно, ведь мальчика били по голому месту. Это было в классе, при всех, вместо урока по чистописанию»[25 - Цит. по: Кочнов В. Ф. Указ. соч. С. 26.].

Дома Генрика Гольдшмита никогда не били. Уши папа выкручивал, бывало. Иногда, сорвавшись, мама могла дать подзатыльник.

Но такого, чтобы при всех снять штаны и пороть… О нет! Подобное даже трудно было себе представить.

В семь лет человек впервые увидел, что бывает такая экзекуция.

Ощутил не просто шок, но подлинный ужас.

В атмосфере постоянного ужаса проходили школьные дни. Впоследствии, создавая свой Дом сирот, Януш Корчак очень хорошо будет знать, как не надо учить детей, какой атмосферы не должно быть в его Доме.

Ему будет совершенно ясно: неуважение к детям не только отвратительно по сути, но и бессмысленно: если в ребенке не видят человека, он не сможет ничему обучиться потому, что его постоянно будет сковывать страх.

2

После окончания начальной школы, которая осталась в памяти сплошным чередованием страха и ужаса, Генрик отправился в 7-ю Городскую гимназию Варшавского учебного округа Министерства народного просвещения России.

Нашел там то же самое, что в школе начальной: атмосфера постоянной боязни, подчинения, рабства.

Обучение велось на русском языке, польский преподавали как иностранный. Что для польских детей, разумеется, сильно усложняло обучение.