Ничего не бойся. С нами Бог! Памяти о. Германа Подмошенского

Глеб же тем временем отошёл к небольшому заросшему папоротником источнику, из коего в бытность свою сам преподобный доставал воду. Сев на замшелый пень у журчащего потока, он открыл книгу, взятую из хижины отца Герасима. Это были жития русских подвижников. И вот, наугад перевернув несколько листов, он попал на главу о преподобном Серафиме Саровском.

«Как-то в конце 1832 года один монах спросил Старца:

– Почему мы не имеем строгой жизни древних подвижников?

– Потому, – отвечал Старец, – что не имеем решимости, а благодать и помощь Божия к верным и всем сердцем ищущим Господа ныне та же, какая была и прежде, и мы могли бы жить как древние Отцы, ибо, по слову Божию, Иисус Христос “вчера и днесь той же, и вовеки”».

Словно озарение снизошло на Глеба: дело в том, что он ещё не решился полностью сораспять свою жизнь Иисусу Христу, не изжил самость, поэтому Бог молчал. Глеб побежал по тропинке, но не к хижине, а в другую сторону и скоро оказался у большой белой часовни, построенной местными жителями над могилой преподобного.

Упав на гробницу, он принялся истово молиться…Именно здесь, на Еловом острове, у могилы преподобного Германа пришло решение посвятить свою жизнь Богу.

И вдруг Глеб услышал тихий мягкий голос, идущий, казалось, из усыпальницы: «Мечтай!» – только одно слово… Может, ему показалось? Может, он сходит с ума? Но нет, он ясно слышал! Не было сомнения! Всё так очевидно: только что он посвятил свою жизнь Богу, предал себя Творцу, и Господь через своего святого, отца Германа, спрашивал о его желаниях.

«Пошли мне такого же человека не от мира сего[1 - Отец Герман часто в этом месте рассказа употреблял слово «идиот» в его изначальном значении «анахорет». Идиот – в Древней Греции гражданин полиса, живущий в отрыве от общественной жизни, не участвующий в общем собрании граждан полиса и иных формах государственного и общественного демократического управления.], как я сам, – взмолился Глеб, – такого, кто бы понял меня, понял, чего я хочу». И опять он услышал участливый голос: «А что ещё?» Глеб едва перевёл дух.

Если его просьба исполнена, он должен как-то отблагодарить святого. – «Даруй мне братство, – произнёс он с трепетом, – братство, которое прославит тебя и объявит о тебе миру». Потрясенный Глеб вскочил и в духовном ужасе выбежал вон.

А незадолго до этого, за тысячу миль отсюда, в одной из книжных лавок Сан-Франциско американец Евгений Роуз так же отчаянно молил Божию Матерь: «Дозволь мне служить твоему Сыну».