Большая война Сталина

Если же к миру они более не стремились (а похоже, что именно так и было), то общение с будущим противником на тему концентрации войск обеих сторон у границы могло по крайней мере позволить выиграть время и держать руку «на пульсе» событий.

Оставив за скобками активность ведомства Геббельса, приведенный Бригхэмом «немецкий список» вполне можно рассматривать в качестве переданного, как порой водится, через нейтральную сторону (вспомним написанную под диктовку Москвы статью в шведской газете), германского предупреждения.

Мало того, судя по некоторым шагам советского военного командования в самый канун войны – например, по демонстративному снижению уровня боеготовности войск 21 июня в западных округах – Сталин вполне мог подавать «ответные сигналы». Впрочем, сигналы эти могли предназначаться не Гитлеру, а кому-то еще: об этом речь идет в третьей книге данного исследования – «Козырная карта Вождя». «Русский ответ на это, – писал далее корреспондент The New York Times, – …заключался в наращивании войск вдоль линии, начинающейся на границе Восточной Пруссии и Литвы и заканчивающейся в северной Бессарабии, со 105 дивизий до 160. По обратную сторону границы немцы, как говорят, только что закончили сосредоточение 143 дивизий и нескольких воздушных соединений. На севере Прибалтики русские якобы сосредоточили 25 дивизий, оснащенных новейшей техникой… Силы на рубеже Днестра были значительно усилены в течение последних десяти дней…».

Точность указанных американским репортером данных поражает: несколько преуменьшая общие силы первого стратегического эшелона СССР, он, тем не менее, вполне корректно оценивает группировку советских войск в Прибалтике и дает весьма точную цифру общего количества немецких дивизий.

Скажем, Гудериан в своих воспоминаниях говорит о 145 германских соединениях, сосредоточенных для нападения на СССР. Легко заметить и то, что приведенные американцем цифры весьма похожи (и даже аналогичны) данным, из которых исходил накануне вторжения германский Генштаб, имевший довольно точную информацию о силах Красной Армии в полосе шириной примерно 300 километров от границы и практически ничего не знавший о ситуации в глубине СССР. Именно о 160 советских дивизиях идет речь и в германской Ноте об объявлении войны, переданной Москве через неделю – 22 июня: еще 10 дивизий первого стратегического эшелона Красной Армии немцы, по всей видимости, проворонили. Это заставляет предположить, что «утечка» информации к «нейтралам» была допущена немцами.