Те, кого мы любим, не умирают. Том II

Так же бесцеремонно она стащила с него ботинки, брюки, бельё и, поддёрнув подол сорочки до пояса, оседлала его вздыбленную плоть. То, что происходило дальше, можно описать как изнасилование, только в роли насильника выступала Серафима. Не обращая внимания на стоны и хрипы «несчастного» Вилли, каждый раз шлёпая его по рукам, когда он пытался дотронуться до её груди или бёдер, она яростно в течение нескольких минут «насиловала» его, приближая себя к вожделенному «финалу», достигнув которого, повалилась рядом на кровать, тяжело дыша.

Спустя пару минут пришедший в себя мужчина, что-то пробормотав о высоких чувствах, попытался её обнять, она дёрнулась, как ужаленная, соскакивая на пол. Быстро подняв с пола свою сумочку, выхватила свой браунинг, взвела курок и, приблизившись к лежавшему Вилли, сильно прижала к его лицу ствол, яростно прошипела:

– Если ты, «экскурсовод», хоть кому-то обмолвишься словом о том, что здесь сейчас произошло, то я пристрелю тебя! И ты из «Кровавой собаки» превратишься в мёртвую! Это слово Студентки! Ты понял меня?! – Серафима ещё сильнее нажала на пистолет, до боли вдавливая его в щеку Фурахельма.

– Да, – жалобно запищал Вилли на русском языке, – да, я буду молчать как рыба. Только убери свой пистолет от моего лица.

– Этого мало! Дай мне слово мужчины! – не сдавалась Серафима.

– Клянусь честью, никто об этом не узнает!!! – произнёс Вилли, прижимая правую ладонь к сердцу.

– Так и быть, поверю, – снисходительно ответила девушка, отходя от кровати, и, поведя стволом, указала на дверь.

 – А теперь выметайся из моей комнаты и подожди меня на кухне, пока не приведу себя в порядок. Там расскажешь, зачем приходил.

Фурахельм не заставил себя долго упрашивать, вскочив с постели, он сгрёб свои вещи в охапку выскакивая из комнаты, при этом аккуратно прикрыв за собой дверь.

Клестова, садясь на кровать, бросила пистолет на подушку, затем легла и рассмеялась: «Оказывается, мужиками можно управлять, как захочешь! Главное, проявить решительность, продемонстрировать свою силу и одновременно слабость! Тогда из них можно верёвки вить! – размышляла она, а потом, погладив низ живота, подумала: – А Вилли ничего себе так мужичок, на одноразовую акцию пойдёт», – и вновь радостно рассмеялась.

Когда Серафима, уже облачённая в платье, с красивой причёской и лёгким макияжем вошла на кухню, то стол был сервирован на две персоны, вино разлито по бокалам.