Тревожная служба. Военные мемуары

– Мы выиграем в любом случае, – говорил бойцам лейтенант Мелехин, тоже захваченный борьбой. – Если и не перекроем показатели комиссара, то обязательно повысим боеготовность заставы, будем лучше стрелять, метать гранаты…

«Показатели комиссара…» Этот термин был на устах у всех.

Как сейчас помню, в одном из боевых листков красками был написан призыв: «Стрелять, метать гранаты, преодолевать штурмовую полосу и работать на снарядах так, как старший политрук Н. И. Ковалев!»

Кто-то из пограничников четко приписал простым карандашом: «И даже лучше!»

Нас с Орешковым сначала смутила эта приписка, а потом решили: пусть остается!

Когда Н.

 И. Ковалев приехал на заставу снова, он сразу заметил, что пограничников словно бы подменили. На огневом рубеже, штурмовой полосе, спортивных снарядах они демонстрировали высокую выучку.

– Снайперы! Чемпионы! – восклицал старший политрук и, довольный, улыбался.

На рыбалке снова первенствовал Войтенко. Правда, Ковалев отстал всего на одну рыбину…

* * *

С первых же дней я взял на себя организацию службы, Мелехин – боевой подготовки, Орешков – политической.

Это не значило, конечно, что мы, распределив функциональные обязанности таким образом, ничего, кроме этого, и знать не хотели, не интересовались, чем каждый из нас занимается, не помогали друг другу, не были готовы друг друга заменить. Мы сами не забывали об этом, да и начальство не раз напоминало. Приезжает как-то на заставу батальонный комиссар А. А. Пьянков и спрашивает:

– Когда у вас политические занятия состоятся?

– Завтра, товарищ батальонный комиссар, – ответил Орешков.

– В таком случае, я останусь у вас, послушаю, о чем речь пойдет. Пьянков обвел нас троих внимательным взглядом и вдруг обратился ко мне: – Вы готовы к занятиям, товарищ Козлов?

– Готов, товарищ батальонный комиссар.

– И конспект есть?

– Есть.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно заметил Пьянков. – Начальник в первую очередь отвечает за политическое воспитание подчиненных…

Когда на заставу приезжали комендант или начальник штаба, офицеры отряда, в таком же положении, как я, оказывался Орешков.

И ни у кого из старших начальников не было оснований быть недовольными кем-нибудь из нас.

Большую помощь оказал мне начальник штаба комендатуры капитан Виктор Александрович Оралов, побывавший на заставе сразу после начальника отряда.

Где-то я читал: сила таланта в том, что он видит загадку там, где остальным все ясно. Оралов был таким.