Старые тетради

Я было обиделся на него, но мать давай меня успокаивать и наставлять, что нельзя так поступать – не успел зайти, и скорее везде лазить.

Вот дед усадил нас за стол на грубо сколоченные лавки, которые только и были в доме из мебели, и стал потчевать яствами дивными: принёс он откуда-то из погреба горшок сливочного масла и поставил рядом с нарезанными толстыми ломтями хлеба. Я, обрадовавшись еде, подумал, что сейчас, наконец, наемся до отвала, намазал кусок хлеба толстым слоем масла, откусил и, почти не жуя, проглотил, но вдруг почувствовал, что с едой что-то не так, откусил от ломтя во второй раз, начал жевать и ощутил приступ тошноты – масло оказалось старым прогорклым и переплесневевшим, несъедобным, одним словом.

Видать, оно как бы не с год простояло в том горшке в дедовом подвале, бережно хранимое для особенного случая, а когда такой случай настал, то оказалось негожим. До сих пор как вспомню то застолье и вкус масла из глиняного горшочка, так и сейчас начинаю чувствовать неприятные ощущения.

Но как бы там ни было, раз уж решили мы сюда в эту станицу переселиться, надо было здесь как-то обживаться. Я, помню, пошёл в то лето работать в совхоз, собирал там в садах смородину, крыжовник, вишню, мать тоже была чем-то занята в том же хозяйстве, не могу теперь уже вспомнить чем, но только прожили мы в том доме всего пару недель или чуть больше. Наши надежды на сытую и обеспеченную жизнь не оправдались, дед оказался грубияном и скрягой, каких мало на свете, очень скоро стало понятно, что ему нужны были в пришедшие в запустение дом, сад и прочее хозяйство работники-батраки, а не семья.

Мы с матерью, осознав это в считаные дни, в одно прекрасное утро увязали свои узелки и зашагали на станцию.

Я к этому времени как раз получил свой небольшой заработок в совхозе за сбор ягод, и мы в этот же день сели на поезд и поехали в Махачкалу, где уже находилась сестра Мотя, на этот раз уже с тем, чтобы остаться там навсегда.

Глава третья – Махачкала

Махачкала, 1939 год

По приезде в Махачкалу мать по знакомым следам снова устроилась на работу в порт уборщицей, а жилищем у нас опять стал подвал.

Но в этот раз в подвале мы прожили недолго, вскоре ушли на квартиру к моему двоюродному брату Данилову Андрею, он родной брат Марии Даниловой, что живет в Ставрополе, в семье которой мы с матерью, бывало, также получали приют в своих скитаниях. Так вот у него в коридоре мы и жили.