Мятеж

– Этот вот – отвар, по три раза в день, лучше после еды, внутрь принимати. – Отрок выложил на стол принесенные лекарства. – Это – настой. Его натощак надо. Тоже по три раза…

Обсказал, замялся, да не удержался, спросил:

– Лихоманка-то била тебя, господине?

– Ой, отроче, била! Не дай бог кому. А посейчас вроде и ничего – отпустило.

– А в паху, под мышками – не болело ли, не вздувалось? Скажем, дней пять-шесть назад тому?

– Так и было, – с удивленьем отозвался купец.

 – Именно дней пять назад. Вздулось, нарвало – а сейчас все прошло, заживилося. Ты, я смотрю, понимаешь, что ли?

– Рубаху, господине, задери, – негромко попросил Сенька. – Покажу, как да куда зелье мазать. Еще-то свечка есть?

Больной усмехнулся:

– Надо, так сыщем. Велеть, что ль, зажечь?

– Да не худо б.

Ох ты… Арсений закусил губу, едва только взглянул на полмышки! Явные припухлости, чуть заживленные… бубоны! Все так, как и рассказывал Амброзиус Вирт, голландец – сперва лихорадка, вздутия, нарывы, потом может быть заживление, и лихоманка спадет, кажется, вот оно, выздоровленье… ан нет! Совсем скоро – харканье, пена кровавая на губах и гибель! Коварная болезнь и неизлечима – недаром черной смертью зовется.

Увы, страданья купца не облегчить… Самому бы теперь не заразиться, черная смерть прилипчива.

Сенька и про деньги забыл, хорошо хоть, купец вспомнил – пальцы послюнявив, отсчитал денежки в поспешно подставленный юным лекарем мешок.

– Сколько и договаривались. Ну, прощевай, парень. Хозяину своему поклон передай.

– Передам. Выздоравливай, господине.

Когда отрок сошел по сходням на берег, уже начинало светать, бледно-голубоватое небо над дубравою алело зарею, а кое-где, по оврагам, стелился невесомыми облаками утренний легкий туман. Рядом в болотце громко квакали лягушки. Что ли – к дождю? Впрочем, вовсе не это сейчас волновало Арсения. Первым делом он выкупался в реке, тщательно – с песком, со взятой с рыбацкого кострища (их тут было много) золою – вымыл руки.

После посещения больного – обязательно, как наказывал господин Амброзиус Вирт. Еще голландец предупреждал о пагубности всех отправлений больного – мочи, кала, пота, слюны… А ведь болезный купец каждую монетку слюнявил, отсчитывал! И что же теперь? Выкинуть все это серебро в реку? Ага… Дядько Кузьма, пожалуй, выкинет.