Невыдуманные истории. Книга первая

Просматривать фотографии, сделанные за несколько дней путешествия по Калабрии, не хотелось – я твёрдо решил, что оттяну это удовольствие не просто «до дома», но до ближайшего дня с холодным, порывистым ветром и таким же дождём с обязательной для него слякотью. Уютно расположившийся в соседнем кресле возле иллюминатора (явно итальянец и, судя по пиджаку и галстуку, средней руки бизнесмен) летит в Россию по делам. Сразу же после взлёта он заёрзал, всем своим видом выдавая в себе тот самый – то невыносимый, то приходящийся как нельзя кстати – тип «попутчикус словоохотливый».

Узнав, что я немного говорю по-итальянски, и моментально решив, что мой уровень знания языка великого Данте достаточен для понимания разнообразной информации, готовой в его голове к передаче, заговорил со мной как с равным по разуму. Сразу же выяснилось, что синьор Марко, по его мнению, вполне сносно говорит по-русски. Родился в городке Орте, болеет, как и большинство римлян за «Лацио» и, мягко говоря, недолюбливает «тифози» команды «Рома» – кумира многих жителей столицы. А правительство ведёт себя не то чтобы не хорошо, но до крайности плохо и даже безответственно, потому что «часто идёт дождь» (с этим пассажем я разобрался, потому как знал римскую «примету»: когда идёт дождь, говорят «governo ladro», то есть «правительство опять проворовалось». И никого не смущает, что совершается это противозаконное действие в Италии с завидным постоянством на переломе сезонов с осени на зиму и в самом начале весны. Во все иные времена года небесная канцелярия правил не имеет и высылает воду вниз на основании собственных капризов). Даже риторически стыдно спросить о степени моего интереса ко всему этому. Единственную полезную для меня как туриста информацию о дожде я уже знал, а всё остальное, грубо говоря, мне было не то что до фонаря, но до лампочки на нём. Однако поток словоохотливого попутчика не иссякал…

В России с незнакомым человеком так не откровенничают, даже когда сильно выпьют.

У нас разговор с попутчиком лёгким быть не может априори. В наших широтах к такого рода общению относятся как и к греху, на который или вовсе внимания не обращают, или же сразу в омут, как Катерина из «тёмного царства». В разговоре же со случайным попутчиком россияне или молчат по преимуществу, или душу изливают до самой глубины, подобно толстовскому Позднышеву, инстинктивно подразумевая невозможность повторной встречи.