Атака мертвецов

Зато глаза выделяются – желтые, похожие на два золотых самородка. Одет неброско, из-за чего не сложишь представления о достатке. Скользкий, весьма подозрительный тип. Впрочем, как и все люди его ремесла. Либерал или монархист? Не имеет значения. Главное, что хорошо осведомлен о происходящем в окружении царской семьи.

В донесениях Палеолога он фигурировал под немного сложным составным именем «Тайный осведомитель N». Таких осведомителей у посла множество. Все проходят под разными литерами. Надо же быть в курсе настроений народа и светских кругов, чтобы чувствовать биение пульса союзной державы.

Не то захандрит, не дай бог, придется потом примочки ставить.

Когда только началась мобилизация, Мориса с разных сторон безустанно заверяли, что проходит она правильно и при сильнейшем подъеме патриотизма по всей империи. Только зря старались. На этот счет он был совершенно спокоен. А все потому, что получал сведения из собственных источников. Один из них, под литерой «Б», который вращается среди революционно настроенных кругов, заверял:

– В этот момент нечего опасаться никакой забастовки, никаких беспорядков.

Национальный порыв слишком силен… Да и руководители социалистических партий на всех заводах проповедовали покорность военному долгу. К тому же они убеждены, что эта война приведет к торжеству пролетариата.

– Торжество пролетариата?.. Даже в случае победы? – удивился посол.

– Да, потому что война заставит слиться все социальные классы.

Она приблизит крестьянина к рабочему и студенту. Она лишний раз выведет на свет нечестность нашей бюрократии, что заставит правительство считаться с общественным мнением. Она введет, наконец, в дворянскую офицерскую касту свободомыслящий и даже демократический элемент офицеров запаса. Этот элемент уже сыграл большую политическую роль во время войны в Маньчжурии… Без него военные мятежи в девятьсот пятом году были бы невозможны.

На что Палеолог заметил:

– Сначала мы будем победителями… А там увидим.

N в отличие от этого революционера был выходцем из иной, аристократической касты и, соответственно, слеплен из абсолютно другого теста. Не всегда и не обо всем он откровенничал. Однако теперь имел особо вескую причину говорить с Морисом вполне искренно.

Они здороваются.

Возникший рядом, как по волшебству, официант быстро уточняет заказ и уносится прочь. Завязывается неторопливый разговор.