Анастас Микоян

Потом Микоян будет работать в Баку под началом Джапаридзе и останется с ним до последних дней его жизни – тот будет расстрелян в числе других бакинских комиссаров. Пока же Алёша Джапаридзе – один из лидеров большевистского Закавказья.

Дни полетели в лихорадочной суете. Большевики не признали власть Временного правительства и призвали создавать Советы рабочих и солдатских депутатов. В конце марта в Тифлисе состоялось ещё одно собрание: обсуждали, как усилить работу в Баку. Оттуда прислал письмо Степан Шаумян: просил прислать в помощь надёжных людей.

Микоян вызвался добровольцем.

Даниэл Шавердян второй раз сыграл важную роль в судьбе Микояна, не только одобрил его поездку, но и снабдил рекомендательным письмом к Шаумяну. Вот его текст: «Дорогой Степан! Представитель сей записки Анастас Микоян является новокрещённым эсдеком в достаточной степени подготовленным. Направляю его тебе для борьбы против дашнаков. Он очень способный парень. Прошу уделить особое внимание. О здешнем положении он расскажет тебе».

Анастас уехал в Баку.

С марта 1917 года он – профессиональный революционер.

4

Баку, 1917 год

Баку стремительно развивался. Чтобы стать нефтедобытчиком, достаточно было купить участок земли на Апшеронском полуострове. Правда, к середине 1910-х годов все участки были давно захвачены нефтяными магнатами: Нобелями, братьями Маиловыми, Зубаловым, Гукасовым, Манташевым и др. Нефть залегала на глубине около 20 метров – то есть практически под ногами. Сначала добычу вели примитивным способом: владелец участка нанимал чернорабочих-персов, они копали огромные ямы и вытаскивали нефть вёдрами, далее переливали в бочки.

Персы в Баку были наиболее униженной, низкооплачиваемой рабочей силой. Им платили в два раза меньше, чем всем остальным. Потом появились вышки и нефтепроводы, и нефтеналивные резервуары, но их обслуживание требовало ручных, физических усилий. Постепенно весь Апшеронский полуостров был застроен вышками и бараками, заполненными рабочими-нефтяниками: персами, армянами и азербайджанцами. Их прозвали «мазутной армией». Они жили в тяжёлых условиях, ночевали в утлых дощатых сараях на двух- и трёхъярусных нарах. Продолжительность рабочего дня никто не считал. Солдаты «мазутной армии» не умели считать, читать и писать. Но это был тот самый промышленный, индустриальный пролетариат, который большевики определили как главную движущую силу революции: десятки тысяч совершенно бесправных, беднейших мужчин, покрытых чёрной нефтяной коркой.