На гребне веры. История одного эго

В церкви говорили, что Бог – горшечник, а человек – всего лишь сосуд, который Бог может или употребить или разбить. Однажды Андрей даже помолился так: «Господи, соделай через меня великие дела на земле, хотя бы я из-за этого отправился в ад. Я хочу быть нужным тебе, Господи!» Странно, думал он, это я молюсь Богу, или Он молится через меня Себе; в любом случае, если есть Бог, то Он за меня и отвечает; тем более кто у него избранный, а кто нет, от людей не зависит; даже вера даётся Богом, «Верю, Господи, помоги моему неверию»; так неужели мне ад, никакого доброго дела я ещё не совершил; вот бы исцелить кого-нибудь по божьей милости.

В церкви было много красивых молодых девушек, о близости с которыми Андрей и мечтал и избегал одновременно; в Апокалипсисе написано, что только девственники войдут на небеса, а у него уже была связь с одной девушкой, когда он учился в институте, и как же это теперь исправить. До церкви, Андрей попробовал любовь, разочаровался в ней, потому что она превращалась в рабство; разочаровался и в философии, как оторванной от жизни; у него была работа, родители, но он страдал от жуткой депрессии. Ни в работе, ни в отношениях он не находил себя, свободу, радость жизни; пока не попал в церковь; вот если это есть только, он сможет поверить и спастись. И вера, какой бы она ни была слепой, давала на первых порах свободу: Андрей был смелее под прикрытием веры – заводил разговоры со встречными о Боге, счастье быть в Его стаде и идти к спасению; он мог молиться о людях; однажды нашёл больницу, вошёл в первую попавшуюся палату, где оказались одни инвалиды и сказал, что Бог может излечить их от всех болезней, стоит ему Андрею лишь помолиться об их здоровье. С одного мужчины на улице чуть не снял и не выбросил очки на гребне своей веры, но мужчина сопротивлялся. Как же быть Иисусом? Тот вроде не делал для своих способностей ничего невозможного. Ну, предположим, много молился; так и Андрей много, даже на ночные молитвы ходил. Он верил, что спасение в вере, но не мог объяснить, почему у него самого зрение было не идеальное, неужели не хватало веры, и как с нехваткой веры для себя можно пытаться спасать других; почему вообще нужно так много молиться, и без видимых результатов. Что такое счастье, счастливая жизнь? Андрея интересовало это. На меньшее его интерес не распространялся. Тогда ему казалось, что счастье – это иметь какую-то исключительную миссию, быть единственно возможным спасением человечества; как Иисус, вот тот же должен был быть счастлив.