Подлинная история Куликовской битвы

Девушка помолчала и добавила: – Женские, для вдов и сирот воинов, павших на поле Куликовом: Алексеевский, Зачатьевский (Стародевичий), Вознесенский на Рву, более известный как Варсонофьевский, Георгиевский, Моисеевский, Никольский, Богородицкий на Трубе, сейчас известный как Рождественский, заложенный матерью Владимира Донского, Рождественский на Рву, что стоял на месте Храма Василия Блаженного, Ивановский, Старо-Симонов или Рождественский… – Она перевела дух.

– Отдохни, – остановил ее белобрысый. – А для увечных воинов и ветеранов, – он набрал воздух и скороговоркой выдал: – Покровский, Богоявленский, Николаевский у крестного целования, где клятву кровную давали перед боем, Старый Спас на Песках или Заиконоспасский, прямо за Собором Гребневской Богоматери, Высоко-Петровский, Знаменский и Георгиевский на Псковской горке, Ильинский, Спасский на Яузе, Голутвинский…

– Да два некрополя, кладбища огромных, – опять перебила его очкастая всезнайка, – Спасо-Андроников и Симонов, вообще основанные для захоронений героев битвы Куликовской…

– Хватит, хватит, – поднял я обе руки вверх, – вы все сорок сороков перечислять будете?

– Так это ж самый большой в мире мемориал павшим в битве! – воскликнула девушка.

 – А сколько еще церквей и соборов!..

– Стоп! Церкви перечислять не будем. А скажите мне, краеведы и знатоки канонов церковных, где лечили раненых в те далекие годы?

– В монастырях и обителях, – разом выдали все.

– Во всех?

– Нет, в специальных.

– Поясни, – повернулся я к невысокому парнишке со смешными ушами, как у Чебурашки.

– В Марфо-Мариинской обители у милосердных сестер, да в приходах Косьмы и Дамиана, да у Святого Пантелеймона целителя, – он почесал затылок. – Да, пожалуй, и все.

– Я понял, – вдруг пробасил огромный детина. – Я понял. Раненых была тьма, а везти далеко – это точно убить. С кишками-то наружу и башкой разрубленной. Я понял. Надо больницы искать.

– Ну ты и тугодум, – выскочила опять активистка. – Уже нашли.

Косьмы и Дамиана почти все – сгрудились на Швивой горке; на Таганском холме и напротив его через Москву-реку, там же Пантелеймоновская обитель. Это там, где, по нашей версии, Мамай стоял, то есть у его ставки на Красном холме, где основная рубка, когда его дружины добивали, и была. Еще около Лубянки есть… и все. А Марфо-Мариинская обитель вообще одна на всю Москву в Замоскворечье, напротив Девичьих полей, там, где церковь Иоанна-Воина у Сенькина брода стояла.