Письма с фронта. 1914–1917

Слишком уже много нам выпало двигаться, и, может быть, только теперь мы постоим чуть-чуть на месте… да и постоим ли?

Еще вчера с Осипом беседовали о нашей девочке, что сталось с нею, поди подросла, стала серьезнее, взор сделался осмысленнее! А ты, моя золотая женушка, как выглядишь, где сейчас, какие мысли и тревоги реют в твоей головке? Война идет уже целый месяц, сколько она еще протянется? Напишу еще раз мой адрес: «В действующую армию. В штаб 2-й каз[ачьей] сводной дивизии. Мне».

Господь вас благослови, обнимаю, крещу и целую.

    Ваш отец и муж Андрей.

21 августа 1914 г. Ходоров.

Дорогой Женюрок!

Пишу тебе еще, после вчера. В первый раз дневка, после трех недель. Лошади наши измотались полностью, хотя удивительно, как выносливы. Я тебе не говорил, что Жигалин 5 авг[уста] отставлен и на место его Св[иты] Его В[еличества] генер[ал]-м[айор] Павлов. Первый меня успел порядочно известь и незнанием, и робостью; увольнение его – акт очень удачный, хотя может быть, и случайный.

Не знаю, привела ли ты свою мысль в исполнение: поступить сестрой милосердия… мне думается, что это дело не плохое, но ты все равно от меня будешь не близко: мы, кавалерия, все время впереди, а ты очутишься где-либо сзади… А наши малыши? Я не хочу на тебя нажимать, так как считаю твою мысль высокой и строго субъективной, но думал бы, что достаточно и моей работы на пользу родины… и опять-таки смотри.

Как мне хочется тебя видеть, я и сказать не могу. Как ни сложно, велико и опасно наше дело, но бывают минуты, когда остаешься один со своими думами, и они летят далеко к тебе, и твой теплый и дорогой мне образ встает передо мною как живой… малыши как-то свернулись в общую кучу и прикрыты тобою… остаешься ты. Я полагаю, что опасный период для нас миновал, и Бог даст, все пойдет по-хорошему. Не знаем только, как идет дело на немец[ком] фронте и, особенно, за границей. До нас доходят слухи, что французы будто бы покидают Эльзас и что Бельгия тоже сдала… Так ли это? Все это может затянуть войну и даже сделать ее непрочной.

Крепко вас всех обнимаю, целую и крещу.

    Ваш отец и муж Андрей.

Целуй деда, бабку, Таню.

22 августа 1914 г. Ходоров.

Дорогая Женюрка!

Пишу тебе с М. И. Карпенко, который едет в Киев; оно дойдет лучше. Я жив и здоров. Дел, конечно, много, и писать невозможно. Идем впереди, и почты у нас нет. Впечатлений – масса, на всю жизнь. О других театрах ничего не знаем. Я просил и М. И. черкнуть тебе о моей жизни и состоянии.