Путь гангстера. Кто не рискует, тот не побеждает

 – Давно ли этот бар стал «спикизи»[2 - Спикизи – нелегальные питейные заведения или клубы, в которых подавались крепкие алкогольные напитки во времена сухого закона (1920—1933) в США.]?

– С тех пор, как он перестал принадлежать итальянцам.

– По ходу, пока я прохлаждался, вы тут не скучали, – француз поднял стакан, они с барменом чокнулись и выпили часть напитка.

– Долгая история, – отмахнулся Лекс. – Расскажи лучше, где ты пропадал?

– Говорю же, прохлаждался, – ответил Джон, отхлебнув ещё пива.

 – А если серьёзно, то просто на дно залёг.

– Зачем?

– Имел глупость поучаствовать в одном не самом удачном предприятии Голландца Шульца.

Говоря об этом, лицо Джона приняло какой-то отрешённый вид. Бармен усомнился в его словах. Француз никогда не принимал участия в сомнительных делах. Кроме того, Шульц – человек небезызвестный. Трудно поверить в то, что его предприятие может оказаться неудачным. Однако Лекс решил, что это не его дело. Если Джон что-то скрывает, значит, на то есть причины.

Но в одном сомневаться не приходилось: гангстер по имени Голландец Шульц надолго засел в списке его врагов.

– Ни фига себе, ты работал с Голландцем? – удивился Лекс. – Видимо он высокого мнения о тебе, если позволил работать с собой. Пусть даже и в неудачном деле.

– Да пошёл нахрен этот Шульц, – зло сказал Джон и полез в карман за сигаретой. – Богатый сукин сын, а платит гроши. Я думал, что я просто мелкая сошка в его глазах, так нет ведь, этот ублюдок всем своим людям почти ничего не платит.

Нет уж, с меня хватит. Я больше получал, когда проституток развозил.

Француз, наконец, достал пачку лёгких сигарет, вытащил одну и уже хотел было закурить, но вдруг резко себя остановил.

– Ах да, здесь же нельзя, – сказал он, но Лекс успокаивающе поднял руку.

– Уже можно. Новые хозяева, новые порядки. Дай-ка мне тоже.

Джон протянул пачку бармену, достал спички, чиркнул одной из них и в следующую секунду оба уже вовсю выпускали изо рта дым.

– Как ты такое дерьмо куришь? – поморщившись, спросил Лекс, не прекращая дымить сигаретой.

– Пошёл ты, – ответил Джон. Никто не мог оставить без внимания то, что он курит женские сигареты, но он давно привык к колкостям по этому поводу. – Скажи лучше, с каких это пор здесь всем заправляют трилистники?

Несколько ирландцев вновь недовольно покосились на француза. Все они, в целом, нейтрально реагировали на своё прозвище, благо оно не было обидным.