Краски серых переулков

Не дав Вадиму продолжить, тушу окурок об урну и предлагаю поесть. – Лапша осталась, вроде бы даже с мясом, если я его не выел. И будет неплохо, если к ней достать темного.

– Намек понят, – Вадик ежится от холода, поправляет капюшон бушлата и застегивает молнию доверху. – Ну и холодрыга же, – бросает, перед тем как скрыться из вида.

Отогревшись, достаю из холодильника лоток с приличной порцией лапши и неприличной порцией мяса.

– Понял, все-таки съел, – почесав подбородок и попутно заметив трехдневную щетину, осматриваю верхнюю полку, откуда сиротливо выглядывают вчерашние нагетсы.

Отправив еду в микроволновку, не нахожу ничего лучше, чем прибраться на самодельной кухне, задетый фразой Вадика. Стало неприятно от беспорядка в своей обители, в которую так стремился впустить чувство жизни. Не без помощи друга, конечно.

Когда Вадик понял, что постепенно я перебираюсь сюда жить, то предложил купить электроплитку. Вечно питаться сухой едой из магазина было невозможно, а подкармливать меня, как бездомную собаку, у него не было ни умения, ни сил, ни желания.

Дома я перестал появляться уже давно, так что даже не знал, есть ли там электричество. Не думаю, что отец в состоянии за него заплатить.

При воспоминании об отце в горле застрял ком, который я недавно пытался отогнать сигаретой. Плечи сами собой каменеют, а кулаки сжимаются: тело протестует и закрывается от воспоминаний об этом человеке.

– Козлята, ваша мама пришла, пивка принесла, – басит Вадим, как только содрогается колокольчик.

 – Не, не так. Козел, твоя мамка пришла, принесла эликсир расслабления, – переиначивает и довольно улыбается, водрузив пакет на стол, после чего высовывается в открытое окно докуривать тлеющую сигарету.

Что за момент такой? Вся родня решила вспомниться?

Выудив из пакета две бутылки «бада», ставлю их на стол. Вадим к тому времени докуривает и откупоривает бутылку, наблюдая за моим копошением с едой.

– Ну как настоящая жена, – комментирует друг и крупными глотками принимается опустошать бутылку.

 – Я бы женился, да ты не в моем вкусе.

– Да я бы и не вышел за тебя, – подыгрываю я, и в разрядившейся атмосфере мы приступаем к обеду.

Какое-то время молчим, занятые едой, пока Вадик вдруг не задает каверзный вопрос.

– Расскажи-ка мне, как у тебя с работой? – сегодня жизнь проверяет мое терпение, не иначе.

– Никак, без изменений. Ничего нет, – коротко отвечаю, бегло глянув на друга, и снова утыкаюсь в тарелку.