Краски серых переулков

Раскладывает косметику на диване и берет карандаш. – Поэтому нарисуем тебе стрелки-соблазнительницы, чтобы ты его сокрушила.

– Раз хочет познакомиться, значит, уже. Сокрушен и ждет пощады, – слова звучат, будто приговор, но Алена весело хихикает и заботливо прикрывает мои веки.

– Костя за нами заедет. На улице мерзко, не хочу пешком идти.

Какое-то время молчим, обсуждать нечего. Я думаю над тем, как проведу ночь. Либо в общаге, либо у того парня, которому понравилась. Именно так, за редким исключением, все всегда заканчивалось.

Внутренне я рада, что не придется ночевать у Алены. В последнее время остро чувствовалось, как постоянное нахождение в ее доме выводило из себя.

Всему виной чертова проблема с деньгами. Точнее, с их отсутствием.

О своем же доме и монстре, обитавшем там, я не позволяла себе даже думать.

А о чем думала Алена, я не знала. Никогда не старалась заглянуть к ней в голову. Устраивало и то, что та болтала, о чем хотела, а мне оставалось слушать и задавать наводящие вопросы.

Такой тандем устраивал обеих, Алена ни разу за несколько лет не говорила, что недовольна нашим общением. Хотя постоянно обижалась, что я не зову ее подругой.

«Мне не нравится слово “подруга”, мы не в детском саду, чтобы так говорить, – объясняла я ей. – “Приятельница” звучит куда лучше».

На самом же деле причина тому была одна, причем совершенно банальная. Алена не была настолько близким человеком и не могла им стать. Хоть уже и несколько лет, сама того не понимая, она помогала мне барахтаться в этой жизни.

– Так, Костик наконец-то пришел, – просидев в комнате вплоть до восьми, слышим трель дверного звонка. – Вроде все готово, да?

Алена приближает лицо к запачканному зеркалу, поправляет склеившиеся ресницы и потряхивает залакированными волосами. Шлейф ее насыщенных вечерних духов окутал коридор. Как и ожидалось, новое платье на стройной девушке слегка прикрывает то, что по законам этики должно быть прикрыто. Стройные ноги на лакированных шпильках призывно оголены почти до бедер.

– Ну как, мне идет платье? – приятельница оборачивается ко мне, ставя худую руку на бедро, и извивается в привлекательном изгибе.

Одобрительно качнув головой и похвалив и так уверенную в себе приятельницу, занимаю освободившееся зеркало. На миг застываю, залюбовавшись холодным фарфоровым лицом в отражении, и улыбаюсь. Приятельница позади растягивает уголки плотно сжатых губ и довольно ахает.