Очарованный странник. Краткая адаптация повести Н. С. Лескова

– Ну, давай их мне, я тебе отпускной документ напишу, и уходи в город Николаев, там много людей рабочих нужно, и много туда от нас бродяг бежит.

Прихожу в этот город и стал на торжок, чтобы наниматься. Ко мне подошел один барин, огромный-преогромный. Привел он меня в домишко, невесть из чего наскоро сколоченный, и говорит:

– Скажи правду: ты ведь беглый?

Я говорю:

– Беглый. На что вам это расспрашивать?

– А чтобы лучше знать, к какой ты должности годен.

Я рассказал все, отчего я сбежал, а он вдруг кинулся меня целовать и говорит:

– Такого мне и надо! Ты, если голубят жалел, так можешь и мое дитя выходить: я тебя в няньки беру.

У меня жена с военным отсюда сбежала и оставила мне грудную дочку, так ты ее мне выкормишь, а я тебе по два целковых в месяц стану жалованья платить. Козу куплю: ты ее доить будешь да тем молочком мою дочку воспитывать.

Я подумал: нет, уже назад не пойду, и согласился остаться в няньках. Дитя было маленькое и такое поганое, жалкое: все пищит.

Год я так прожил, и дитя мое подросло, но замечаю я, что у нее что-то ножки колесом идут.

К лекарю водили, тот велел ее в песок сажать.

Я так и начал исполнять: выбрал на бережку лимана такое местечко, где песок есть, и как погожий теплый день, я заберу и козу и девочку и туда с ними удаляюсь. Разгребу руками теплый песочек и закопаю туда девочку по пояс и дам ей палочек играть и камушков. Коза наша вокруг ходит, травку щиплет, а я сижу, сижу, руками ноги обхвативши, и сплю.

Ух, как скучно! пустынь, солнце да лиман, только вдруг слышу голос: «Иван! пойдем, брат Иван!» Так и не понял откуда это, кричу: «Да покажись же ты, лихо тебя возьми, кто ты такой, что меня так зовешь?» Вдруг вижу, это надо мною стоит тот монах, которого я давно кнутом засек: «Пойдем, – говорит, – брат Иван! тебе еще много надо терпеть».

И он вдруг показал мне, и сам не знаю что: степь, люди такие в больших шапках лохматых и со стрелами, на страшных диких конях. А потом где-то колокол тихо звонит, и стоит там большой белый монастырь.

«Ну, – думаю, – опять видение про монашество!» С досадою проснулся и в удивлении гляжу, что какая-то дама девочку мою из песку выкопала, схватила ее на руки, и целует, и плачет.

Я спрашиваю ее:

– Что надо?

Она ко мне бросилась и жмет дитя к груди, а сама шепчет:

– Это мое дитя, это дочь моя! Отдай мне ее. Видишь, как она ко мне жмется.

– Она тоже и ко мне жмется, а отдать я ее не отдам. Она мне на соблюдение поверена.