Семилетняя война. Как Россия решала судьбы Европы

В армии имя Лопухина запомнили надолго: у него и до Гросс-Егерсдорфа была репутация честного воина. А гибель генерал-аншефа на поле боя – явление редкое, достойное мемориала в наших сердцах. Это был Багратион 1757 года… Недолго пришлось ждать армейской песни о Лопухине – по-видимому, она сложилась в офицерской среде:

Как не пыль в поле пылит,

Пруссак с армией валит,

Близехонько подвалили,

В полки они становили.

Они зачали палить —

Только дым с сажей валит.

Нам не видно ничего,

Только видно на прекрасе,

На зеленом на лугу

Стоит армия в кругу,

Лопухин ездит в полку,

Курит трубку табаку.

Для того табак курит,

Чтобы смело подступить,

Чтобы смело подступить

Под лютого под врага,

Под лютого под врага,

Под пруцкого короля.

Они билися-рубилися

Четырнадцать часов.

Утолилася баталья,

Стали тела разбирать:

Находили во телах

Полковничков до пяти,

Полковничков до пяти,

Генералов десяти.

Еще того подале

Заставали душу в теле,

Заставали душу в теле —

Лопухин лежит убит…

Для Румянцева пример Лопухина значил не меньше, чем пример павшего в бою фон Вейсмана для Суворова в эпоху русско-турецких войн.

Стыдно было отступать и тем более сдаваться после ранения Лопухина и героической схватки гренадер за тело командира. И Румянцев замыслил неожиданный смелый маневр, который решит исход сражения. В этой битве (да и вообще – в Семилетней войне) в нашей армии инициативы командиров оказывались важнее задумок главнокомандующих.

Румянцев почувствовал, что и солдаты (большинство из которых, заметим, он еще не успел досконально изучить) яростно желают броситься в бой – выручать товарищей.

Когда пруссаки теснили 2-й Московский полк – Румянцев находился в Норкиттенском лесу, с пехотным резервом. Конечно, он стремился вмешаться в сражение и вряд ли надеялся, что Апраксин отдаст дельный и смелый приказ. Да он и не дожидался приказов.

Андрей Тимофеевич Болотов – замечательный мемуарист, искренний и тонкий.

Но в записках о Гросс-Егерсдорфском сражении он превзошёл себя. Его полк не принимал непосредственного участия в бою. Но Болотов в тот день слышал гром победы и многое видел своими глазами. Его свидетельство ценно: вместе с мемуаристом мы видим события глазами современника, ощущаем и ужас, и подъём того дня. О самых трагических минутах боя он пишет эмоционально, горячо. И минуты перелома, когда русские начали одолевать пруссаков, оживают перед нашими глазами.