Незримый фронт. Сага о разведчиках

На следующий день, по словам Вали, «кожушок» упоминался в сообщении «Голоса Америки», который закончил свое посвящение Исаичу песней Окуджавы:

Потому что, виноват, но я Москвы не представляю,

Без такого, как он, Короля…

По моим наблюдениям, подлинным духовным лидером этого клубка диссидентов была Лидия Чуковская. Еще до высылки Солженицына, 9 января 1974 года, она была исключена из Союза писателей, на её публикации в СССР был наложен полный запрет. Этим событиям посвящена ее книга «Процесс исключения.

Очерк литературных нравов», изданная в 1979 году в Париже, которую она писала вместе с мамой Вали Юмашева – Фаиной. В своём дневнике Чуковская так описывает происходящие в те дни события:

«30 декабря 73, воскр., среда. Гнусный год кончился великим событием: во Франции вышел “Архипелаг ГУЛАГ” Солженицына. Первые 2 тома. Что бы ни было дальше – великое событие совершилось.

Что теперь они сделают с А.И.? Лишат гражданства, вышлют?

А.И. страшно возбужден и счастлив.

Ловит все передачи (Би-би-си, “Голос” и “Немецкую волну”). “Как они хорошо выбрали – главное: у немцев было 80 тысяч преступников и их судили, а русским не дали судить ни одного, хотя их было ? нации”.

В наших газетах чудовищная, невиданная, небывалая травля Солженицына за “Архипелаг”. “Литературный власовец”…

8 февраля, пятница, Переделкино. Хотела сегодня сесть за следующую главу книги, очень хорошо подготовленную мною и Финой (мамой Вали Юмашева. – А. В.).

Я спросила Ал.

Ис., что он будет делать с прокуратурой, т. е. пойдет ли?

– Нет. Пусть они наденут на меня наручники и поведут. Сам не пойду.

10 февраля 74, воскр., Москва. Уезжала я с дачи в последний раз со странным чувством. <…>

Мы обнялись, как всегда – если встречаемся или прощаемся. Я вышла, уселась. И он, к машине, уже в своем кожухе (том самом. – А. В.). Помахали.

Пока этот человек рядом – счастье.

12 февраля 74, вторник, город. Вот и нет его рядом.

Увели.

Пришли Ю<лий> М<аркович>, Алик, еще много незнакомых, я пересела на кухню слушать радио.

Пришли Сахаровы. Потом Таничка.

Би-би-си и “Немецкая волна” передали про увод в последних известиях. Затем откуда-то позвонили А<ндрею> Дмитриевичу (видно, дома дали здешний телефон). Он сказал хорошо – по-русски, а Таня записала и перевела на английский. Я сказала: “Давайте подпишем все”.

Потом Алик меня проводил домой – к Люше и Фине (т. е. к Валюше – Вале Юмашеву и его маме Фаине. – А. В.).