Голоса. Книга вторая. История движения индеанистов

А вот эта нарезанная изоляция подошла бы идеально, уж её бы они не упустили! Были у меня какие-то подаренные вещи из «проводниковой культуры», но я их после появления бисера сдуру то ли выкинул с презрением, то ли отдал кому-то – теперь жалею… И взять больше негде, ушло навсегда.

В первой части книги поднимались вопросы об «индейских» именах. Да, это точно: к кому-то имя прилипает намертво, а к кому-то ну никак не клеится.

Например, кто-нибудь говорит: «А вот у Злого Глаза…», тут его сразу же перебивают: «Это у какого ещё Глаза, у Юрки Котенко, что ли?» – «Ну да».

 – «А-а-а, понятно, так бы и сказал!». То есть, как видите, без уточнения, что Котенко, ну никак… общая привычка, что ли. Вот попробуйте сейчас мысленно его представить и… как вы его мысленно назвали? То-то же. Хоть и имя это настоящее индейское – дали настоящие индейцы!

А вот что Блэкфута зовут Шурик Попов, я узнал случайно, чуть ли не через 5 лет знакомства. И до сих пор путаю, каждый раз мучительно вспоминаю – то ли он Саша Попов, то ли Паша Сопов.

То есть, индейское имя слилось с его образом навеки.

Скажем, ни у кого же язык не повернётся спросить: «А Гуров был на Пау-Вау?» Мато Сапа и Мато Сапа – в любой ситуации. Причём, никто уже не смеет сокращать до Мато, потому что все знают, кто такой подлинный Мато. Вот Сапыч – другое дело…

Или вот, допустим, единый в трёх лицах Ябебири-Соббикаши-Вапити. Ну, что сказать, упорно ищет человек себя и своё место в этом мире… А вот остальные индеанисты теперь должны каждый раз мучительно выбирать – как же всё-таки называть-то его?.

.

Или взять меня – чтобы уже далеко не ходить. Когда только познакомился с индейской мафией, я типично назвал себя Одиноким Человеком – каким и был тогда по сути. Это имя я тогда вычитал в книжке Франсис Дэнсмор «Музыка Тетон-Сиу». Звучит оно как Ишнала Вича. Ну, понятное дело, его тут же и сократили, индеанисты ведь все очень занятые, вечно куда-то спешат (интересно, что они потом делают с этой кучей освободившегося времени?.

.). Никто ведь не будет тщательно выговаривать: «Ишнала Вича, иди сюда!» Скорее всего скажут: «Ишналыч, пшёл отсюда!»

А Синий Огонь – это я уже потом, на первом Сибирском Пау-Вау-93, на острове, лежал на песке, и священным образом в небеса смотрел, и представилось мне, что небо не однотонное, как всегда, а полыхает языками синего пламени. Никто, кроме меня, конечно и не подумал так меня называть; всегда называли или Ишналыч, или просто Юрик.