В поисках своего дома

Многие ковбои, обычно занятые перегоном скота через штаты, теперь лениво посасывали подорожавшее пиво да пускали кольца сизого дыма в потолок. Бак шагнул в салун и остановился, оглядываясь. Прогретый воздух лизнул замёрзшее бородатое лицо.

– Эй, приятель, не держи дверь! – крикнул кто-то. – Когда мы надумаем глотнуть свежего воздуха, мы сами выйдем на улицу.

Бак захлопнул за собой дверь. Виднелись знакомые лица, но было множество чужих. За столом возле входа сидел одноногий солдат в дешёвенькой куртке на меху, рядом стоял прислонённый к стене костыль.

– Скажи, Брайн, – обратился Бак вместо приветствия к хозяину салуна, – Юдит у себя?

Он стащил с головы потрёпанную мохнатую шапку с хвостом и сунул её за пояс. Надышанный воздух кабака и плавающие вокруг ламп полосы дыма вызвали у него желание ополоснуть горло жгучим напитком. Вирус кабацкой жизни мгновенно проник в него.

– Так что, у себя Юдит?

– Нет. Её вообще нет. – Хозяин посмотрел Эллисону в глаза. – Умерла она. Похоронили всего неделю назад.

– Кого? Юдит Моррисон? – не понял Бак. Бармен кивнул и подвинул стакан. Бак взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж. Он залпом выпил налитый виски и поморщился. Жёлтый огонь проскользнул в желудок.

– Ты изменился, – сказал Брайн и плеснул в стакан ещё.

– Не брился давно. Я сам не могу привыкнуть к бороде. – Бак глубоко вздохнул, прогоняя по телу жгучесть спиртного. Затем он выпил ещё одну порцию. – А Билли Шкипер здесь?

– В городе, куда ему деваться? Он в салуне «Арома».

– Новое место?

– Город растёт, – ответил Брайн, – «Арома» открылся в прошлом месяце. Быстро и ловко соорудили. Для приезжих там, конечно, поуютнее, стены плюшем обиты. Но старожилы толкутся у меня. Здесь у каждого свой стул, свой угол. Раньше у меня и у Толстого Блэйка собирались, теперь, видишь, ещё одна забегаловка. Заблудиться можно. Если так пойдёт дальше, то придётся конкурентов отстреливать, как ядовитых змей, – засмеялся Брайн и направился на кухню, откуда густо валил запах бульона.

Бак оставил на мокрой поверхности стойки несколько монет. Выйдя из салуна, он верхом добрался до кладбища на окраине Лэсли. Сразу в глаза бросились две могилки со свежими дощечками. На одной покоился заледенелый хвойный венок. Обмороженные траурные ленты чёрной коркой лежали в снегу. На каждой кривенькой досочке виднелись надписи. Бак очистил их от снега и увидел на одной из них: «Доброй девочке Юдит Моррисон. Она веселила весь город.