Достоверные допущения

Кроме того, будучи по первому образованию физиком, Эмиль Ильич на волновых и синусоидных графиках, где он рисовал лыжника, который вот-вот покатится вниз, но еще не покатился, объяснял нам, что такое «свинг» (мало кто из практикующих музыкантов сможет не то что объяснить, а хотя бы примерно сказать, что это такое) и занимался джазовой ритмикой[21 - О том, что Кунин при этом был прежде всего музыкант, свидетельствует комическая история, когда он опоздал на репетицию перед концертом на целый час, что вообще для него было несвойственно.

Оказалось, он не перевел часы на час назад, а по стечению обстоятельств предписывалось это сделать именно в день нашего выступления. Настоящий художник!].

Несмотря на младенческий возраст коллектива, за эти неполные два года мы успели выступить в большом зале Московской государственной консерватории имени П.И.Чайковского, в Театре эстрады на юбилейном вечере Гнесинского училища (с последующим телеэфиром и комментарием видного джазового критика Алексея Баташева, который, кстати, вел тот вечер и общался с нами), сняться в суперпопулярной подростковой программе «Марафон 15» (с произведением одного из наших скрипачей Васи Пономарева, о котором позже), и засветиться еще в целом ряде проектов.

Нам нигде не заплатили, но и мы не потратили ни копейки на столь активную реализацию.

Самым любимым нашим произведением была босса-нова «Детские игры», которую Кунин написал специально для нас, разработав сольные партии с каждым музыкантом индивидуально. Спустя много лет я написал босса-нову «Вспоминая детские игры», она вошла длинным проигрышем в песню «Сольфеджио», посвященную стасовской школе.

…В 1991 году, когда стало понятно, что перемены неминуемы и носить они будут трагический характер, весь еврейский преподавательский состав нашей школы (то есть примерно 90% педагогов и администрации) снялся с насиженных мест и уехал за границу: кто в Израиль, кто в США, кто в Канаду. Кунин тоже уехал в Хайфу – там уже некоторое время жили его жена с сыном. Кроме того, как выяснилось много позже, Эмиль Ильич страдал от заболевания, которое взялись вылечить израильские специалисты и добились успеха.

Перед отъездом он раздарил ученикам через посредников свое имущество, которое не мог и не успевал вывезти за границу (да многое и не давали увезти; кроме того, как мне рассказывали, отъезд был экстренным, потому что по какой-то причине Эмиль Ильич числился невыездным, и в момент вдруг открывшегося «окна» кто-то что-то просто недосмотрел).