Россия. ХХ век начинается…

Розанов предупреждал: «И когда мы видим, как опять и опять человек рассматривается как средство, если мы с отвращением заметили, как таким же средством становится и сама Истина, могли ли мы не отвратиться от поколения, которое все это сделало!»[67]

После распада СССР под знаменами свободы печати выступили шеренги представителей доселе неведомых профессий – «военных писателей», «исторических публицистов» и «телеведущих», хотя по образованию они были кем угодно, только не профессиональными историками.

Их «проекты» заполонили весь рынок военно-исторической литературы и тематических передач в средствах массовой коммуникации информационным мусором. Вероятно, другой истории они попросту не знали и сложной методологией изучения исторических фактов не владели.

Во имя исполнения сиюминутного политического заказа они, по правилам церковного хора, исповедуют принцип Готфрида Лейбница: «Если бы геометрия так же противоречила нашим страстям и нашим интересам, как нравственность, то мы бы так же спорили против нее и нарушали ее вопреки всем доказательствам Евклида и Архимеда, которые мы называли бы тогда бреднями и считали бы полными ошибок»[68].

Подкармливаемые высокими гонорарами, многие из них целенаправленно развенчивают прежние духовные ценности. Образцом для подражания стал историко-фантастический роман В. Суворова «Ледокол», вышедший в демократической Российской Федерации с благословения и при финансовой поддержке администрации президента Ельцина астрономическим тиражом.

Для придания ей статуса исторического исследования в 90-х годах даже проводились масштабные научные конференции, в ходе которых серьезные научные мужи обсуждали проблему «а был ли мальчик?»[69].

В результате такого признания его вклада в науку плодовитый борзописец, исторические знания которого, по его же словам, оцениваются уровнем лейтенанта военного училища, написал несколько томов в продолжение избитой темы времен холодной войны о советском экспансионизме.

Он оказался достойным подражателем Александра Дюма-отца, который своими бессмертными романами доказал, что «история – это гвоздь, на который можно повесить все что угодно».

Оценивать опусы В. Суворова с научной точки зрения – все равно что обсуждать фактическую достоверность романов Вальтера Скотта, Франсуа-Рене де Шатобриана или Фенимора Купера.