Байконур

Карманов служил в "стройбате" – их часть отвечала за всю черную работу на 113-ой площадке. Он помнил, как Дед нагло подрался с офицером, и его отправили на гауптвахту.

А утром 23 февраля выручать пострадавшего Деда и его земляков с "губы" отправились несколько частей "стройбата". Обезумевшие от вседозволенности солдаты крушили казармы, избивали офицеров. Всех остановил какой-то молодой часовой, который охранял ворота комендатуры. Толпа уже захватила несколько грузовиков, и один из них направила на таран ворот оружейного склада.

Чтобы идти дальше на Ленинск, стройбатовцам нужны были "калаши". Но паренек на посту не растерялся и ранил водителя из своего автомата. Это был ключевой момент стройбатовского бунта.

Деда и его карифанов на следующий день не только отпустили с губы, но еще и дали каждому отпуск. Отправили на вокзал и купили билеты домой. Разумеется, зачинщики бунта больше в армию никогда не вернулись.

Потом чекисты долго допрашивали всех солдат из их части. А когда все успокоилось, их "деды" как будто озверели.

Карманова с его призывом подняли среди ночи, а потом долго избивали – сапогами и ремнями.

Почему он это сделал? Всегда смирный, и уже прошедший сквозь побои первого полугода в армии, он неожиданно ответил. Ударил пьяного Семенова прямо в его мерзкую морду. Они ведь оба – русские. Неужели не понятно, что сейчас совсем не время для тупой дедовщины между своими?

В этот момент он почему-то представил себе, как Дед поднял своих сородичей на бунт – и за ним ведь все пошли, один за другим.

Может и его призыв сейчас вступиться за него? Тогда Карманову показалось, что время остановилось. Все вдруг обернулись к ним и застыли… А потом Карманова стали убивать: жестко, быстро, профессионально.

Он лежал как младенец – спрятав голову под левую руку. Ее и сломали. Но больше всего досталось ногам. Ходить с костылем он начал лишь месяц назад.

Если бы не медсестра и игрушки из систем, наверное, Карманов уже бы сошел с ума. А так – руки целый день заняты, а в голове – невероятные картинки из их с Анжелой совместной жизни.

Здесь были и дети, и путешествия, и большой дом над Москвой-рекой…

Карманов все не мог решить, какую игрушку сделать своей Анжеле. Марик из соседнего терапевтического отделения как-то показал ему, как сплести большую золотую рыбку. И вот теперь, накопив достаточное количество использованных систем капельницы (большая часть была его личного «производства»), Карманов готовился к своей самой важной поделке.