Сталинград. Том четвёртый. Земля трещит, как сухой орех

Роттлуфф громко икнул и начал:

– Всё так, господа, всё так…Но, не кажется ли вам…Что мы чертовски свирепствуем?!ММ?

Он пьяно качнулся и обвёл всех сырым напряжённым взглядом. – Ведь, на этих…выжженных, усыпанных костями и черепами землях…нам, господа, пускать корни, мм?! Здесь, если следовать логике и прагматике Рейха…жить нашим потомкам, детям и внукам, мм?! Я думаю…

– А вы не думайте, Франц! – фон Дитц ударил кулаком по столу. – За вас…и за нас всех, чёрт побери, уже давно подумали и решили!

У покерного стола заскрежетали отодвигаемые стулья.

В прокуренном воздухе, словно озоном, запахло опасностью и натянутыми нервами.

Глядя на офицеров своего танкового батальона, холодными, как цельные куски льда, глазами, Железный Отто отрезал:

– Мне не по вкусу ваша дерьмовая музыка, Франц! Хватит умничать, гауптштурмфюрер. Вы немецкий офицер…или жид-аптекарь, который в втихаря приторговывает из-под прилавка марксистской отравой?

– Я попросил бы вас!..– вспыхнул Роттлуфф, на красном лице, которого выступили капли пота.

– Молча-ать!! – фон Дитц стремительно поднялся из-за стола, опрокидывая бокалы и рюмки, впился глазами в Роттлуффа. И в то же мгновение тому показалось, будто в позвоночник ему ткнули штыком.

В распивочном зале повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь позвякиванием осколков стекла, падавших на пол.

Но Роттлуфф был, отнюдь, не из робкого десятка, не собирался отступать и, похоже, был готов рыть землю за свою точку зрения.

Сжав кулаки, он вскинул голову, как бойцовский бык, и процедил сквозь зубы:

– Чёрт меня дери, если нет! На моём счету девять подбитых танков иванов и четыре орудия! Вы знаете, я не трус…Но из-за этой бессмысленной бойни гражданского населения…Endmadig! Scheibe!..Мы все по колено в дерьме, господа. А это не есть хорошо. Не знаю, как вы, но я уверен…духи славян будут преследовать нас и наших детей до конца!..

– Dummkopf! – снова взорвался фон Дитц. – Вы суеверный идиот, Роттлуфф! И я, клянусь честью своего рода, побеспокоюсь о вашем переводе в пехоту из нашего танкового братства! Алкоголь расшатывает ваши нервы, гауптштурмфюрер! А в нашем деле прежде всего германский дух и воля к победе!

– А кровь? – уже не так уверенно прорычал Роттлуфф.

 – Кровь, которую мы льём день за днём…не расшатывает?

– На войне, как на войне. У нас общее дело Франц.

– Но возможности разные.

– Хорошо хоть не взгляды, гауптштурмфюрер.