Сталинград. Том первый. Прощайте, скалистые горы

Всюду, куда ни глянь, были оставлены его чешуйчатые отпечатки, глубокие ребристые следы, – рваные рытвины. Штабы полков и бригад, тыловые-инженерные службы, управления разведки и связи, полевые кухни и нужники, арсенальные и дровяные склады, армейские палатки, посты и заставы – решительно всё было перемешано, разворочено и яростно втоптано в густую, талую грязь, по которой, чавкая сапогами в обмотках дорог, проходил плотной мрачной колонной полк Березина, проходила и рота Танкаева. Кое-кто из солдат на ходу воровато крестился, пришпорено проходил, не оглядываясь, запекая на обветренных губах мамкину молитву.

И после долго берегли угрюмое молчание, пробираясь по узким бурым от крови прогалинам, спеша уйти от гнетущих воспоминаний увиденного. Да куда там!.. «От хрена уши…» И справа, и слева, и впереди, – картины всё были те же…

Что ж…в прифронтовой полосе – свои клейма, свои чеканы: в Графской, Кочетовке, Давыдовке и Масловке каждый второй дом был разрушен; тут и там огромные ямищи в виде воронок, искорёженные подбитые танки, пушки, перевёрнутые повозки и санитарные фуры; уткнувшиеся радиаторами в землю автомашины, завалившиеся набок обугленные бронетранспортёры.

По корявым обочинам большаков – пшеничные поля, взрытые-перепаханные осколками мин и снарядов. Тут от века засеивалась пшеница крупноколосая, овёс с тяжёлыми осистыми кистями крупных зёрен.

– Ах, ты холера…Порода сучья!.. – сокрушались и скрежетали зубами солдаты, с детства знавшие плуг и тяжёлую судьбу хлебороба. – Тутось сеять бы подобру, а потом косить богатые хлеба…А кому? Кому, мать их еть!.

.

– Да-а…Война, брат, не мать родна…

– Сволочи! Даве, на повороте, видал дом? Зверьё голимое. Даже детёв грудных не жалкуют. Веришь? Зубами рвать их готов…га-дов… – пулемётчик Сысоев, состоявший из желваков и очугуневших скул, в бессильной яри сжал побелевшие костяные кулаки. Ядрёно и зло сыпанул матом.

– Погодь, земеля! Успеешь ишо зубы об ихни ремни да пряжки, каски да фляжки до самых десён стереть. Эх, ма-а!..Чую, браточки, приготовил нам фриц биточки по-воронежски…Чую, кровёй харкать-срать будем.

– Семянников! Клюв закрой! – огненный взгляд ротного Танкаева обжёг рядового. – Что ты «чуешь»…Об этом, ты, своей бабе под одеялом, после войны расскажешь…если доживёшь. – Р-рота! Подтя-ни-ись! Взводные, дер-ржать стр-рой!

Глава 3

Рыскавшая впереди разведка донесла: «Впереди город…»

Колонна на ходу перестраивалась, удлинялась, свивалась в плотный железистый жгут.