Сталинград. Том первый. Прощайте, скалистые горы

Прежде, на марше, споткнулся, зашиб чашечку. Я ж честное комсомольское…не могу, товарищи…Вона, гляньте, распухло как…Ну, скажи, хоть ты Косых! Мы ж рядом в строю шли…

– А ты не тычь, Сметана! – Косых вдруг ляскнул по-волчьи зубами у него перед носом. И, с вызовом щёлкнув себя ладонью по ляжке, стрельнул слюной под ноги Павлухе. – Ты только глянь, братва! Три дня как в теплушке знакомцами стали…Ещё обнюхаться не успели, а он фазан, уже нашёл себе приблуду. Но я не фраер.

– Встать, рядовой! Кто таков? – резкий, не терпящий возражений голос, заставил всех прикусить языки.

Косых поневоле поднялся, метнул, на посмевшего осечь его, взгляд. Глаза зло сузились. Перед ним стоял старшина их взвода Иван Трофимов – ражий широкогрудый дядька лет сорока пяти, бывалый солдат, с оторванной пулей мочкой правого уха. Правая рука его лежала на автомате, другая, с каким-то тихим озлоблением вертела в пальцах сломанный прутик.

– Кто таков? – холодно повторил старшина.

– А то, не знаешь? Бум знакомы, старшина.

Рядовой Витек. Командуй, я подчиняюсь, а? – Косых остро и дичало зашнырял глазами туда-сюда. – У меня и допрежде начальничков было по ноздри, не привыкать, а? Хоть и не любил я их зараз – краснопёрых.

– Отставить! Не бухти поперёк сынок. Твоё дело теперь солдатское: ни с переду, ни с заду. Получил приказ – встал и пошёл. Молчать! Я нанюхался пороху не с твоё! – Трофимов померцал тёмными посуровевшими враз глазами и, оголяя плотные до черноты прокуренные зубы, отрезал:

– Доложить по уставу: кто таков!

– рядовой Косых, товарищ старшина.

– Из блатных?

– А то! Глаз – алмаз, старшина. Я ведь туточки по призыву нашего любимого вождя…Замечу, по добровольному желанию. Дядя.

Весь, как на шарнирах, Косых и глазом не успел моргнуть, как красные ручищи старшины камнями упали ему на грудь, сгорстили и встряхнули, что вещмешок, дважды оторвав от земли.

– Слушай ты! – на щеках старшины катались обтянутые бурой, шершавой, как наждак, кожей желваки.

Косых, ухваченный за грудки, пригнул голову и с жарким ужасом глядел в олютевшие глаза Трофимова, ждал страшного удара, который вот-вот, вырвет из-под ног его землю.

И то, правда: не только зарвавшегося урвана, но и матёрых, откормленных фрицев умел Иван Трофимов валить с ног в рукопашном бою своим вятским набитым ударом в голову.

Ан нет.…Не ударил, опытный старшина рядового, не своротил скулу.