Сталинград. Том первый. Прощайте, скалистые горы

У Вершинина не было больше каски, не было и макушки черепа, чисто срезанный осколком снаряда. Непостижимо и жутко, сержант пробежал ещё два-три шага и канул за обугленным бруствером.

Вай-ме! Он мог поклясться: как ясно услышал и будто сам ощутил мерзкий капустный хруст раздираемой плоти: нарастающая волна кипящей душевной боли полымем прошлась по его телу от груди до горла, звенящими стеклянными иглами воткнулась в уши…

– Бронебойщики-и! По передним танкам! Ого-онь!! Заряжа-ай! Ого-онь! Заряжа-ай!..

…Встречный натиск «тигров» и «пантер» из 2-ой танковой дивизии СС «Дас Райх» был ужасен.

Эти непробиваемые, с бело-чёрными крестами на башнях и бортовых экранах бронированные машины, казались, заговорёнными, не знавшими преград. Они гнали перед собой смертоносный спрессованный воздух, разрывая его гулкими выстрелами пушек и кроя пулемётными очередями.

Твою мать!..Фашист бил и утюжил так – башки не поднять! Ближний к Танкаеву танк зловеще поворотил широкую, приземистую башню, дуло хищно выискивало цель – пулемётный расчёт, – и харкнуло длинной огненной метлой, послав шаровую молнию.

Снаряд с дьявольской точностью достиг цели, взметнув к дымному небу расщеплённые брёвна, косматую стену земли и бездыханные, словно тряпичные, тела стрелков из 1-го взвода.

Пахнуло душным паром огромного мясного казана. В развороченной, осыпавшейся теснине окопов, сквозь копоть и чёрную гарь дрожал и курился желтушный воздух, ровно в нём исчезала и гасла уничтоженная материя, будто в нём плясали демоны…Не то крутились, изгибались и, мерцая прощальными искрами, уносились в небо души погибших защитников.

Уф Алла! Магомед лихорадочно огляделся. Забитые глинистым крошевом скулы командира корёжила судорога. Рассвет дёргался короткими вспышками: ртутно-красными, оранжевыми, лиловыми, рыжими…Вспышки озаряли орущих, стреляющих, перебегавших с места на место людей, умирающих, тщетно хватавших руками воздух. Бойцы шарахались от взрывов, прикипали к земле, снова стреляли, снова гибли и снова меняли позиции. Бой засасывал роту капитана Танкаева в гибельную воронку, пережёвывал железными челюстями, заворачивал в огромный вонючий войлок, прожигаемый багрово-красными взрывами.

В ноздри шибало взрывчаткой, палёным мясом-сукном, горелой костной мукой и сожженной в пепел землёй…

Магомед в яростной злобе шваркнул ладонью по плоскому рифлёному диску ДП. Ствол был горяч, как раскалённый на огне вертел, – ручной пулемёт Дегтярёва, простой и надёжный, точно по колдовству – заклинило.