Сталинград. Том пятый. Ударил фонтан огня

А не пошли бы эти умники из Берлина, куда подальше…Здесь, на фронте, мы проливаем кровь и отстаиваем честь Рейха, а не занимаемся шарлатанством за хрустальным шаром…Приём.

– Я процитирую вам лишь известные слова, друг мой: «Главное разоружить противника нравственно. Вот, что первостепенно, сломать их дух.»

– Я знаю вкус сезона, patron. И скорее дам по зубам святому Патрику, чем дам себя провести. Вернее дам ему выиграть в нашей игре.

– Я ещё раз спрашиваю…Вам ясен приказ, «Конрад» Что? Не нравится приказ?

– Приказ не девушка, что бы нравиться.

– Зер гуд. Дельный ответ, «Конрад». С девушками и вправду, случаются недоразумения. Так держать. И да прибудет с вами Бог. Конец связи.

Фон Дитц положил трубку в гнездо аппарата, подмигнул водителю и, тая улыбку, спросил:

– А тебе, приятель, нравится смерть?

Водитель дёрнул кадыком, не зная что ответить начальству.

– Почему нет? – штандартенфюрер открыл дверь броневика и, ставя сапог на землю, сказал: – Зря…Она прекрасна, солдат.

Об этом писали великие философы…Ею любовался Александр Македонский, Цезарь, Карл Великий. Наполеон, Бисмарк…Впрочем, тебе это не понять. Воюй честно, живи долго и сыто, солдат.

* * *

– Связь с правым берегом, товарищ политрук. Генерал Березин…Второй раз набирает!.. – громко взывал связист, дёргая в отчаянье губами. – Срочно требует найти комбата Танкаева!

– Не ори! Ищут. Послали за ним! – отрезал Кучменёв, делая финальную затяжку. В его красных от бессонницы глазах, отражалась взлетающая осветительная ракета.

Повисла, как оранжевая звезда. Озарила мрачные фасады с чёрными проломами окон, дыры и вмятины от пуль и снарядов. Длинную, за порошенную снегом улицу, которую усыпали обломки шифера и черепки кирпичей, комья мёрзлой земли, вокруг которых лежали свинцовые силуэты убитых, и мертвенно-серые тени хмурого дня. Оранжевая звезда погасла, и всё исчезло в глазах Алексея, стоявшего у амбразуры. За стенами штабного блиндажа тяжёлым басом рванул фугас, косынки пыли-земли-песка просочились сквозь потолочные щели.

– Так, может…всё-таки вы, товарищ капитан? – в руке младшего сержанта Бочкарёва, словно горящая головня, сотрясалась трубка.

– Да нет же, не-ет!..– у меня последних данных, сержант! Мать-перемать…Это что-то с чем-то! Ну, Бочкарёв, ты мне жилы вытянешь…быстрей чем гестапо. Да-ва-ай, сюда!

– Отставить бега! Вольно. Как видишь, жив. Я сам доложу комдиву. – Комбат Танкаев решительно прошёл к столу, взял трубку.