Сталинград. Том второй. Здесь птицы не поют

Осторожно выставил над бруствером край каски, ощущая височной костью сырое пространство захваченной высоты с размытыми неосвещёнными руинами бывших построек; припорошенных пеплом воронок, в которых, как невидимые живые точки, могли таиться вражеские снайперы, недобитые фрицы. Его усталые глаза туманил тугой речной ветер, наполненный кристалликами льда, наждачной пылью развалин, металлической пудрой измельченных осколков. Пологая ширь плацдарма, пустая. Подозрительно тихая, спускаясь к большаку, пропадала вдали…Схваченная влажистым снегом земля, была покрыта серыми вмятинами, бесформенными вывороченными глыбами бетонных плит – перекрытий, от которых на снег ложились слабые грязно-сиреневые тени.

За бруствером, совсем рядом лежали убитые немцы. Их, спасавшихся бегством. Настигли колючие пульсирующие очереди ППШ капитана Танкаева.

– Что фрицы? Много медноголовых?

– Да их там, как говна за баней, Арсений Иванович… – глухо прозвучал ответ.

Закурили. И Ледвиг, давясь табачным дымом, мрачно процедил:

– Вот и получается, комбат, как в той басне: на дерево забраться полдела, да вот спуститься…

– Н-да…Хрен редьки не слаще.

Думаешь, будет контратака? – Воронов в упор посмотрел в смелые глаза разведчика.

А тут и думать нечего. Вопрос когда? Даже не сомневайтесь, товарищ майор. Там, за Шиловским «пятачком», за дорогой…Мы отчётливо слышали тяжёлый гул моторов…Туман, ни черта не видно. Но, похоже, танки, туда их в дуло…Бронетехника. Не трактора же, честное слово. – Да надо думать… – давя каблуком окурок, зло чертыхнулся комбат.

Катнул чугунные желваки под обветренной бурой кожей, и снова выругался. – Свалились же они паскуды на мою голову. Э-эх, развернул – раздербанил ты мне нутро, Николай.

– Да уж как есть, товарищ майор. Не накроет снарядами ганс, так один чёрт…гусеницами раздавит. Нет, Арсений Иванович, без артиллерии и резервной пехоты…не удержать нам этой проклятой высоты. От трёх батальонов чуть да маленько осталось. Комбат Дерябин убит.

А…

– Отставить, капитан! – камышовая зелень глаз упёрлась в дымный горизонт, в застывших на миг зрачках дёрнулось чёрное пламя. – Ишь ты, покаялся, как девица на исповеди. А ещё разведка…

– Да причём тут разведка?

– Да пр-ритом! Чёрта-с-два, ты, когда скисал из-за обстоятельств!

– Да я!.. – Ледвиг вспыхнул, как порох.

– Вот теперь узнаю полковую разведку! – майоровы глаза широко раскрылись, на твёрдой складке рта запружинила стальная улыбка.