Сталинград. Том второй. Здесь птицы не поют

Положительно вся полученная из разных источников информация так или иначе сводилась к одному знаменателю: враг затевал нечто грандиозное, доселе ещё не виданное миром…И доказательством сего были дополнительные сведения разведок всех мастей. Ставка ожидала в ближайшее время: 6-я полевая и 4-я танковая армии вермахта готовят мощное наступление из района южнее Воронежа вдоль правого берега Дона, а 1-я танковая армия – из района Артёмовска в направлении на Кантемировку.

Из всего этого становилось, очевидно: озлобленный противник стремится, во что бы то ни стало выйти в большую излучину Дона. По-всему захватить Валуйки, Россошь, Богучар, Кантемировку, Миллерово. И если ему это удастся, опрокинув наши Юго-Западный и Южный фронты, – перед ним открылись бы восточная дорога – на Сталинград и южная – на сказочно богатый нефтью Северный Кавказ и Закавказье.

Невидящими, словно присыпанными пеплом глазами, Семён Петрович в последний раз посмотрел на пленного немца…от железных, механизированных полчищ, которых ни ему, ни его бойцам, ни его любимой стране уже второй год не было житья.

Шютце, остро уловив взгляд большого начальника русских, судорожно дёрнул острым кадыком и запуганно, зачем-то без дела, согласно кивнул. И вдруг срываясь на крик, страстно и искренне, дрожа голосом начал отпираться, надеясь на доверчивость и сострадание важного офицера:

– Мой nein SS…Мой nein наци! Мой butte жить! Убивать nein! Butte schon![5 - Я не из войск СС…Я не нацист! Я хочу жить! Умоляю, не убивайте! Очень прошу! (нем.

)]

Березин молчал. Обер-лейтенант больше не интересовал его. Из немца была сделана выжимка, оставшееся – было неважным, ненужным.

Так мыслил комдив, намериваясь встать и отправиться в штаб полка. Доложить со своего сектора последние данные генерал-лейтенанту Попову, вытребовать от него в конце-концов срочной поддержки; в который раз пытаться выйти на связь с комбатом Вороновым, выяснить положение, ободрить – поддержать героев хоть словом; и, если повезёт, добраться до походного лежака, рухнуть, укрыться полушубком и урвать у суток хоть пару-тройку часов.

Да, так думал генерал, хмуро взирая на онемевшего, ожидавшего своей участи Шютце.