Сталинград. Том второй. Здесь птицы не поют

 – Хавив прищурил, левый глаз, словно целясь.

– Помыть, накормить и дать возможность выспаться.

– Не понял. Я, кажется, ослышался, товарисч-ч генерал…

– Завтра с полевой кухней, отправишь его на железнодорожную станцию «Анна». Пусть комендатура с ним разбирается. Но без лишнего усердия, понимаешь…

– А как же-с…»бить без пощады за Советскую Родину ненавистного врага?..Как же патриотическая, пропитанная благородной яростью – ненавистью к врагу публицистическая нота нашего лучшего военкора Ильи Эренбурга «Убей фашиста для мамы»?! ведь, таки, сам товарисч-ч Сталин…Сам Верховный одобрил!

– Вам не понятен смысл моих слов, капитан?

– Но, ведь мы…своих досыта накормить не можем!.

.– колко клюнул вопросом политрук, целясь прищуренным глазом комдиву в переносицу.

– Отставить агитацию! – Березин гневно полыхнул взором. – Остроты и вопросы, замполит, прибереги для подчинённых и более подходящего случая. Этот обер-лейтенант мне ещё будет нужен. Сдашь под расписку. Это приказ.

– Так точно.

 – Хавив отдал «под козырёк», давя кривую, двусмысленную улыбку.

Но стоило комдиву перешагнуть порог, как политрук, зло шикнув на старшину «куда пр-рёсч-ч, дурак», первым нырнул за генералом в полутёмные сени, и шибанул перед носом ошарашенного Егорова дверью так, словно хотел поставить новую.

– Что ещё? – не поворачиваясь, через овчинный ворот раздражённо спросил Березин.

– Тут вот какая история, товарисч-ч генерал-майор, – Борис, прислонившись спиной к печке, понизил заговорщицки голос.

 – Дело, таки, деликатное, требующее особых разбирательств…При всех не имел право.

– Ну, рожай быстрей, капитан!

– Слушаюсь. Так вот, – грачиные глаза сверкнули в потёмках рыжею искрой. – Комбат Воронов и его дружок – кавказец, командир 1-ой роты капитан Танкаев. Ну словом, не внушают доверия мне. Сплошное самоуправство…Неуставная вопиющая вольность!..Я бы даже сказал, – преступная в военное время. Прямо, таки, какое-то братство абреков, честное слово. Вот здесь у меня – Хавив нервно трякнул ногтями по кумачёвой папке, что торчала под мышкой.

 – Всё собрано, изложено и соответствующим образом задокументировано, товарисч-ч генерал. Убеждён, Особый отдел оценит и проявит должную бдительность к сим протоколам. Словом, я намерен доложить…

– Чего ты «намерен», рожа твоя протокольная! Мордуют тебя черти! – Березин, как в драке, круто повернулся. Испепеляюще глянул в глаза замполита и ужаснулся в душе своей догадке.