Сталинград.Том шестой. Этот день победы

Впереди на улице, озарённой всполохами разрывов, среди воронок, наполненных тьмой, обломков, объеденных тенью, лежало мёртвое тело. Не видно было лица, бесформенно вяло вытянулись руки и ноги.

– …и какого рожна…Мы тута ищ-шем, товарищ старший сержант! – боязливо пригибаясь под свистом шальных пуль, продолжал недовольно брунжать комаром Буренков. – Разве, смерти? – Не ты, а она тебя ищет, чучело, – едко усмехнулся Марат, как вдруг поднял руку.

Бойцы насторожились, ощетинились автоматами. Их командиру Суфьянычу, вроде, как показалось, – «мертвое тело» шевельнулось.

– А ну, Григорич, вперёд! Вона к той развалюхе…– Нурмухамедов указал рукой на смятую танком пушку. – Вишь, тело рядом?

– Так точно.

– Вот и спознай, чо к чему. Только тихо! Гляди в оба!

– Да тама одни мертвяки и поганки, Суфьяныч! – нервно хихикнул толстяк. На затылке и шее его бежали мурашки.

– Разговорчики, рядовой Буренков. Топай, «поганка», пока сам не «мертвяк». Одна нога здесь друга там. Ну, же!

Григорич набряк обидой, как губка водой.

Обреченно втянул голову в плечи, на полусогнутых понёс своё большое, рыхлое тело вперёд. Он не был уверен, но кажется, кто-то там, впереди, пробежал вдоль дома. Сердце качало не кровь, а ледяную воду.

Бойцы затаили дыхание, ждали…И вот послышался возбуждённый окрик:

– Товарищ старший сержант!

– Тьфу, дурак, мать его чёрт! – в сердцах матюгнулся Марат. – Чо орёшь, ежа рожаешь…

Но Буренков, будто не слышал. Ещё громче крикнул:

– Ну, где ты, Суфьяныч? Подь сюды! Глянь, народ, никак свой .

Танкист!

– Да пропади ты пропадом…шайтан разнелюбый! Впился, как репей в свинячий хвост! – снова скрежетнул зубами сержант. – Ай да, мужики! Пока Григорич всех фрицев до кучи к себе не созвал.

Стрелки лязгнули затворами, серыми тенями просочились к депо. Окружили с двух сторон крикуна.

– Цыц, Буренков, мамкино горе…Рот закрой, тепло не трать! – Суфьяныч в лёт, заткнул словесный фонтан земляка. Глянул на лежавшего пластом танкиста, цокнул зубом от возбуждения.

– Уф Алла! Да это ж…комбат Ребяков, мужики! Вот те на-па…

– Точно?

– Точнее не бывает. Оно и ордена при нём…

– А где ж его батальон? Сам без танка…– не удержался Буренков. – Почему?

– По кочану. А ты чо особист? Глаз чо ли нет? Не вишь обгорелый он весь! Ты, мамакино горе, в танке горел?!

– Братцы, воды…воды… – как задушенный, захрипел, пришедший в себя Ребяков.

Ему тот час подали фляжку, чутка приподняли со спины, чтоб было удобней.