Ярое Око

– Эт шой-т будет, православные?! Нехристи-то все при оружии и броне к нам пруть! Ни песен, ни дудок с бубнами их не слыхать…

– Нет ли тут черного умысла? Спаси Господи…

– Ишь ты… как разбежались, тараканы поганые. Видать, и вправду всех их нужда великая с гнезд сковырнула…

– Вона, братцы! И Котан ихний тут как тут!

– Где?! – кричал кто-то из ремесленных, приложив к загорелому лбу грязную ладонь.

– Да воны-ть, ослеп, шо ли, дуралей старый? На пароме! Чекмень на ем алый – вырви глаз, соболем, язвить его, подбитый… В лисьем хвостатом малахае… Сыскал? Ну, то-то…

– Ишь, душегуб… держится за «перилки»… в кожаных перстатых рукавицах… Смел-то смел, а тожить… обосрался пред лютым татаром… А он ведь, Котан-кровопер, мать его… один могеть в однораз силушку ломовую выставить.

Ох, дяржи крепче, Русь, топоры.

* * *

Два дня кряду, от рассвета до заката, переходили Днепр половецкие скопища.

Паромщики изломали хребты, гребцы вывернули лопатки на веслах… И те и другие валились с ног, перевозя огромные караваны Котана: и отборных кипчакских коней, закутанных в расшитые ковровые попоны, и охотничьих соколов, и верблюдов, груженных ханской казной, и племенных буйволиц, и приодетых тут же, на переправе, чужеземных пленниц с «ночнозвездными» очами, союзнобровых, украшенных с ног до головы бусами, монистами и бубенцами… И все это – драгоценное, дорогое – везлось в дар русским князьям под захлебывающийся страхом вой: «Спасите! Оберегите нас от татар!»

…Теперь в переполненном Киеве пуще прежнего ждали приезда князей с дружинами.

С надеждой ждали, с отчаяньем, с гнетущим страхом…

С густым фиолетовым веером сумерек на притихший город сползала из угрюмой степи клейкая духота, ветер-летун насыщал воздух горьким запахом далеких пожарищ… За Днепром табунилось непроглядное гривье туч и раскатисто лопались громовые литавры, но не роняло небо на растресканную, дышавшую жаром землю долгожданной влаги… И впустую сверкала молния, кроя небо слепящим косматым всполохом…

Невесть откуда на Софийской звоннице, разогнав гнездящихся сизарей, объявилась чета лупоглазых сычей.

Жуткие замогильные стоны по ночам рассыпались над крепостными бойницами, теремами и застрехами[81 - Продольный брус в крыше крестьянской избы, в который втыкаются кровельные доски (устар.).] холопских изб, пугая детей, вселяя суеверный трепет в души людей.