Ярое Око

– Красно глаголешь, Василько! Борзо?!

Вперед выдвинулся крутоплечий, шириной в дуб, известный своим буйным нравом князь ветви Ростислава, сын Владимира – Андрей; случилось ему как-то на пиру в Рязани повздорить с другим князем – из воинственных угров… Чтобы не проливать зазря кровь, решено было выйти на скотный двор; выбрали матерого быка-трехлетку, в семь ладоней лоб, на крутых рогах стог сена удержится… Крепко осерчал тогда Андрей на дерзкого угра… Бил кулаком первым – пал бык на дворе, из ушей кровь, из ноздрей кровь… Сколько холопы ни обхаживали – пропал бык, так и не отлежался… Той же ночью со своей охраной от греха уехал иноземец восвояси, окрестив на память Андрея Отчаянным…

…У Василько при виде сдвинутых бровей князя Андрея защекотало между лопаток, выросло вдруг смутное, близкое к страху беспокойство.

Но не о смерти думал ростовский князь, отправляясь со своею дружиной в Киев, а о жизни, данной ему Христом, и о ратной доблести, оную жаждал стяжать в бою с татарами… А потому и час нынешний не перестал для него блистать яркими красками.

– Зело борзо глаголешь! – с нажимом повторил полоцкий князь. – Да уж слишком громки слова твои, чтоб им верить…

– Верить иль нет – твое дело, брат. Да только знай, род наш от веку верен Руси. Люблю ее и я! Она, святая, крепко держит меня в своих объятьях. Да я и не жажду иной… Верен и предан ей, как, надеюсь, и вы все! Так останемся, други, верными Святой Руси не только на словах, но и на деле!

– Золотые слова!

– Любо, Василько!

– Мы с тобой, князь! – многоголосо и горячо закричала толпа.

Черниговцы, галичане, трубачевцы, а за ними и прочие свиты, звеня броней, направились к широкоступенчатому крыльцу. Но наперед других успел подняться Андрей. Потеснив Василько недобрым взглядом, он круто повернулся лицом к напиравшей толпе.

Шедшие вослед гридники[86 - Дружинники, воины (устар.).] остановились под широким взмахом его разверстой пятерни.

– Погодь шуметь, Русь! – суровея глазами, прорычал он. – Слова и вправду хватають за душу. Да только кто их говорит нам, братья? И вместо кого?! Спору нет – зачем мы тут… Но где же язык самого Киева? Где сам пресветлый князь Мстислав Романович?! Иль на поверку тако его уважение к нам? – задыхаясь от гнева, ударил себя в грудь полочанин. – Все верно, родич наш князь Василько прискакал со своей дружиною с далекого севера, от Ростова Великого.