Ностальгия по настоящему. Хронометраж эпохи

Известные стихи в его записи имеют в рукописи не совсем канонический текст, орфографию которого сохраняю:

От качки страдали зыка[1 - Зыка – сокращенно так называли тогда заключенных. – Прим. Ф. М. Демина-Благовещенского.]

В холодные мрачные трюмы.

Над морем сбирался туман, Ревела стихия морская.

По курсу стоял Магадан – Столица Колымского края.

От качки страдала зыка,

Обнявшись, как родные братья.

Лишь только порой с языка Срывались глухие проклятья.

Не песня, а жалобный крик

Из каждой груди раздавался.

Прощай навсегда, материк, —

Ревел пароход, надрывался. Прощай, молодая жена,

Прощайте, и малые дети, —

Знать, полную чашу до дна Придется нам выпить на свете.

Я знаю, меня ты не ждешь,

Писать мне тебе запрещают.

Встречать ты меня не придешь,

И дети отца не узнают.

Будь проклята ты, Колыма,

Что названа «чудной планетой», – Сойдешь поневоле с ума:

«Отсюда возврата ведь нету».

1938. Берелех

Сын вспоминает рассказ отца, как были написаны эти строки в трюмной тюрьме, как кормили соленой селедкой, не давая пить.

Даже если он был лишь соавтором текста, и то его имя и муки святы.

Что еще хранит Провинция в своих заповедных сундуках и сусеках? Душу народа, шедевры вековой классики Лентулова, Розановой, Роговина. В Музее есть зал икон, среди них и колычевские. Хранит музей и позорный документ. Его привез специальный эмиссар из столицы, и издан этот указ уже послесталинскими правителями. Указ требует уничтожить хранящиеся в музее произведения модернизма и авангардизма, а также иконы.

Почитайте те, кто сеет междоусобную рознь между Малевичем и черными крестами на одеждах древних икон! Служители ослушались и, рискуя, тайно переписали номера экспонатов, перепрятали их, замаскировали под хлам, спасли. Та же хрущевская власть уничтожала отечественную культуру – и абстрактную живопись, живопись духовную – 10 тысяч церквей было закрыто!

Кого выставляет Провинция из современников? При нас состоялось открытие выставки Михаила Шемякина.

Когда-то черно-кожаный художник, открывая мой вечер в Нью-Йорке, подарил свои иллюстрации к моему «Бою петухов», созданные еще в Ленинграде. Я прочитал на самарском вернисаже:

Какое бешеное счастье,

Хрипя воронкой горловой,

Под улюлюканье промчаться

С оторванною головой!..

А по ночам их кличет пламенно

С асфальтов, жилисто-жива,

Как орден Трудового Знамени,

Оторванная голова.