В поисках убийцы

 – Он изящно оперся о спинку кресла, в котором сидел молодой товарищ прокурора, и, слегка покачиваясь, заговорил: – Уважаемый Петр Станиславович, – он указал на стоящего поодаль полного пожилого господина с бритым лицом, – уверяет, что в настоящее время почти нет скрытых преступлений.

– Это что значит? – спросила Дьякова.

– То есть таких, которые совершенно остались в полной тайне.

– Как же мы о них можем знать, если они остались в полной тайне? – спросила Дьякова, снова обмахиваясь веером.

– Браво, браво! – раздались кругом голоса.

Полный господин сделал шаг вперед, и на его бритых губах мелькнула снисходительная улыбка.

– Семен Николаевич несколько извратил мои слова. Это – продолжение разговора, отвлечение в сторону, и мысль, не мне принадлежащая. Я сказал собственно о преступнике.

– Но если есть скрытое преступление, то, значит, и преступник скрыт? – заметила Дьякова.

– Браво! – крикнул капитан.

– Вы чрезвычайно остроумны, – сказал с легким поклоном полный господин.

Хозяйка дома поспешила тотчас представить его:

– Петр Станиславович Светевич, наш прокурор, гроза защиты.

Светевич снова поклонился.

– Что гроза при современных громоотводах? – сказал он шутливо и продолжал: – Да, сударыня, но я не то имел в мыслях. Я утверждал, что, раз преступление обнаружено, преступник уже не скроется. Да! При современном ведении следствия и постановке сыскной части преступнику не укрыться. Вот мои слова.

Он замолчал и отодвинулся.

– Прошу извинения, – заговорил военный юрист. – Я действительно передал содержание уже дальнейшего спора.

– А как же, – заговорила Дьякова, – вот в Петербурге, где?то на Выборгской стороне, нашли застреленную женщину, а убийцы нет. Да вот и теперь… убийство Нолькен на острове Эзеле, в Вильне – Друцкого – Любецкого.

– Найдут!

– Ищут и найдут! – сурово сказал прокурор.

– Вот мы об этом и спорили, – включился молодой капитан. – Согласитесь, что если преступление задумает умный, с воображением человек, то он может выполнить все так тонко и обдуманно, что окажется совершенно в стороне.

Дьякова вдруг вздрогнула.

– Да, этот спор интересен, – сказала она.

– Что за тема! – томно произнесла Евгения Павловна.

– Если исключить действия сумасшедшего, – сказал прокурор, – то преступник не сможет совершенно устранить себя уже потому, что в преступлении, несомненно, замешаны его близкие интересы.