Сожженные революцией

) всего больше похож (в фуражке) на одного из тех франц[узских] “апашей”, который – встретив малолетнюю девочку в глухом месте – изнасилует её, а затем задушит или зарежет; или обратно: сначала умертвит, а затем изнасилует труп».

После азефовской истории Лопатин не мог верить эсерам. А кому он, старик, мог верить? Одиночество выходило из углов – более безнадёжное, чем в одиночной камере Петропавловки или Шлиссельбурга.

Наступало время подведения итогов. Каковы они, итоги?

Из ответов Германа Лопатина на анкету, присланную С.

А. Венгеровым (между 1913 и 1916 годами):

«В каких периодических изданиях, по преимуществу, участвовал и по какому отделу

Переводил книги. Немногие мелочи были напечатаны во “Вперёд”, в “Былом”, в “Минувших годах”, в “Современнике” (Амфитеатрова), в “Речи”, но все, не стоящие внимания.

Перечень отдельно изданных книг <…>

1) Спенсер. “Психология”, 4 т. (два издания). – 2) Спенсер. “Социология”, 2 т. – 3) Спенсер. “Этика”, 1 т. – 4) Тэн.

“Les origines” etc. 1-й том (два издания). – 5) Тиндаль. “Вещества… в воздухе”. – 6) Роме-не. “Над гробом Дарвина”. – 7) Жоли. “Психология великих людей”. – 8) Грант Аллен. “Виньетки с натуры”. – 9) Карпентер. “Столоверчение, спиритизм” и пр. – 10) Клиффорд. “Сборник трудов по физике”, 2 т. (за смертью Билибина остался ненапечатанным, рукопись у меня). – 11) Маркс. “Капитал”, т. 1-й. Мною переведена только 1/3 тома. Остальное докончено после моего ареста Николаем-оном[20 - Николай-он – один из псевдонимов Николая Францевича Даниельсона. ].

В ранней молодости переводил часть “Зоологических писем” Иегера и редактировал “Химию кухни” Отто Уле, но вышли ли эти вещи в свет, не помню. <…>

Ещё 12) Письма Маркса и Энгельса к Даниельсону (Николай-онъ)»[21 - Г. А. Лопатин. Ответы на анкету // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского дома, 1975. М., 1977. Публикация Л. Н. Ивановой. URL: http://az.lib.ru/l/lopatin_g_a/text_0040.shtml.].

Здоровье потихоньку стало сдавать: годы, проведённые в тюремных камерах, не могли не сказаться.

Всё чаще накатывали мучительные – до обморока – головокружения. Он стал терять зрение, в последние годы почти ослеп.

В 1914 году, перед самой войной, Лопатин приехал в Россию. Разочаровавшийся в революционерах и ненужный им. Вернулся под тяжкие крылья больного российского орла.

Великие потрясения 1917 года поначалу вдохновили его, но сил участвовать в них уже не было.