Освобождая Европу. Дневники лейтенанта. 1945 г

Командир расчета младший сержант Алексеев – высокий, полнолицый, совсем еще молодой парень – представился Главному маршалу.

– Ну что, Алексеев, – спрашивает Воронов, – сколько же ты мин выпустил из своего миномета?

– Три, товарищ Главный маршал артиллерии, – не задумываясь, отвечает Алексеев.

– Как же так-то, три? – недоумевает Воронов.

– Да, так. Три. Три мины выпустил, и финны пардону запросили. Миномет-то этот – он новый. А тот, что старый, – от огня устал. Вот его и заменили.

– Что ж, Алексеев, молодец.

Продолжай и дальше так-то. – И, обратившись к командиру полка, Воронов сказал: – От моего имени сержанта Алексеева представить к награждению орденом Красной Звезды.

Простившись с Заблоцким, Воронов отправился на соседнюю, третью батарею, где старшим офицером служил лейтенант Черемисинов, приятель Заблоцкого. Адъютант Воронова, подполковник с усиками, усталый и не бритый, задержался и как-то не по военному спросил Заблоцкого:

– Вы, вероятно, из запаса?

– Почему из запаса? – удивился Заблоцкий.

 – Воевали под Ленинградом, под Псковом, на Карельском перешейке.

– Так, так. Это понятно. Адо войны-то чем занимались?!

– До войны я зубрами занимался. Зубров разводил в Кавказском заповеднике.

– Так, так. Понятно, понятно, – как бы про себя проговорил адъютант Воронова и пошел догонять маршала, который о чем-то беседовал с наводчиком первого расчета третьей батареи. Подполковник с усиками что-то шепнул Воронову и тот, вернувшись, громко спросил:

– Да кто тут у вас зубрами-то занимается?

– Это я, товарищ Главный маршал, – отвечает Заблоцкий и выходит вперед.

– А ну-ка, ну-ка, расскажите.

И Заблоцкий стал рассказывать о состоянии племенной работы по сохранению этого реликтового зверя и увеличению его поголовья по заповедникам в довоенное время. Главный маршал артиллерии и рядовой лейтенант спокойно и непринужденно ходили вдоль фронта батареи и в течение получаса вели между собой какую-то непонятную для всех беседу.

– Да, – сказал Воронов каким-то особенно невоенным, домашним тоном, – жалко вот, как мне сообщили, что немцы всех зубров в Беловежской Пуще уничтожили.

– Нет, товарищ Главный маршал, не всех. У вас неверные сведения, – возражает Заблоцкий, – семнадцать голов осталось, и их собрали. Немцы их выпустили в лес из питомника, а наши их собрали и снова водворили в питомник.

– Как же так? – недоумевает Воронов. – Мне доложили, что уничтожили всех.