Своими ногами

Когда завтра не обещало ничего, кроме повторения долгого-долгого серого-серого дня.

Я хваталась за рюмку всякий раз, когда хоть боком, хоть краешком поднимался вопрос моей женской природы. Во хмелю я вела себя так, как ни в жизнь бы не стала по трезвости. Я могла предложить парню танец, поцелуй или секс, могла признаться в любви, могла флиртовать.

Но когда алкоголь отступал, возвращались мысли.

Господи, он же занимается сексом с мутантом! А он знает вообще об этом? Как это для него? А вдруг его подташнивает в процессе? А может он не заметил (хаха).

О, он еще и женат, так значит мы не будем «счастливы вместе». Я так и знала, окей, пусть так, так нормально. Если он не будет переходить черту «не поверите господа, ебу и плачу», то остальное я переживу. Переживать, конечно, сложно, так что я, пожалуй, еще выпью.

И каждый мой мужчина пребывал в полном изумлении, наблюдая бухающую по-черному меня. Я ничего не говорила о своих чувствах, о том, каково мне на самом деле.

Гордо несла знамя циничной феминистки, умирая от ужаса ежесекундно. Вот сейчас, сейчас меня отвергнут и бросят. И больше никто и никогда меня не приласкает.

Если мужчина каким-то чудом задерживался и даже, например, показывал мне, что я ему в чем-то ценна и дорога, я успокаивалась и прекращала так сильно себя разрушать. Но разумеется, возвращалась к анестезии, если мне становилось или казалось, что становится, больно.

Я падала в синюю яму при каждом новом рывке в бизнесе.

Ох уж этот инфобизнес, этот маркетинг и эти продажи на личном бренде. Как пела Янка Дягилева еще в 90-х, «коммерчески успешно принародно подыхать, о камни разбивать фотогеничное лицо, просить по человечески, заглядывать в глаза доооооооообрым прохоооооожим». Вот примерно так я себя чувствовала при каждом новом запуске тренинга. На разрыв, на отчаянном рывке, эх-ма, однова живем, весь вечер на арене и шоу-маст-гоу-он.

Когда надо было мобилизоваться и качественно вспахнуть целину, я замораживала чувства и так напрягалась, что меня можно было сломать пополам как сосульку.

И чтобы не сломаться, чтобы немного размякнуть, я пила вечерами.

Алкоголь помогал мне продолжать делать то, что я делала. Ненавидеть себя, работать на износ, бежать к придуманным целям, бежать от своей боли, физической и душевной. Алкоголь помогал мне держать щит и меч, бросаться в огонь и бросать гранаты.

Но алкоголь не помогал мне быть счастливой. Никогда.