Фрида

Перед глазами промелькнула картина: Монти, Эльза и Барби бредут голышом через мелкий ручей, а стайки серебряных рыбок плавают у их ног и кусают за пальцы.

– Эрнест никогда не позволял детям бегать без одежды, – сказала Фрида, приподняв голову. – Однажды я повезла их на море, и они целую неделю бегали голышом. Я боялась, что они ему расскажут.

– Возьми с собой детей. Мы сможем делать что захотим, следовать зову тела, сердца, чувств. Мы станем свободными духами. Самими собой!

«Это все, чего я хочу, – подумала Фрида.

 – Быть собой. Всего лишь быть собой. Почему это так трудно, так тяжело?» Она почувствовала на ягодицах теплое дыхание Отто.

– Что ты написал?

– Женщина будущего.

Он вновь подул на надпись.

– Ты мне всю жизнь снилась. Я не знал, что это ты, а теперь понимаю: это был пророческий сон о том, сколь совершенной может быть женщина. Ваши суфражистки не понимают, что женщина не в силах стать свободной, пока не отпустит свою сексуальность. Акт любви – маленькая революция.

Его голос взлетал, опускался и кружил по комнате.

– Я никогда не встречал женщины, до такой степени сексуально свободной, как ты. Естественной, непосредственной, способной отдаваться и получать наслаждение, тогда как все остальные представительницы вашего пола сухи и зажаты от постоянного подавления чувственности. Это своего рода гениальность, Фрида.

– Значит, я гений? – рассмеялась она.

– Да, гений жизни. Тебя держали в заточении в… этом, как его…

– В Ноттингеме, – подсказала она.

– От самого этого слова несет преисподней. Полетели со мной!

Он притянул ее к себе, так что перехватило дыхание, прижался губами к губам и поцеловал с такой безудержной страстью, словно это был их последний поцелуй и он хотел навсегда запечатлеть его в памяти.

Глава 17

Эрнест

В среду Эрнест, как обычно, вернулся с урока для местных шахтеров и рабочих после десяти часов вечера. Урок выдался не лучший. Он сделал все возможное, чтобы заинтересовать учеников, но усталость лишила его выступление привычного блеска.

Ему также не удалось сдержать зевоту, когда начались поэтические чтения, хотя ученики читали замечательные произведения прекрасного английского поэта, лорда Теннисона.

Миссис Бэббит оставила ему стакан стаута и бутерброд с сыром, однако Эрнест так устал, что не мог есть. Он задумался, не слишком ли много набрал уроков и экзаменационных работ. Видимо, переоценил свои силы.