Железный Путь

Пустой вагон. Я еду в поезде.

Я смотрю в окно, чтобы определить время дня.

Из окна – лишь бетонные стены.

Ко мне подходит контролер и требует предъявить билет.

В маленькой сумочке находится сборник стихов Вильяма Блейка и пачка сигарет; нет ни билета, ни денег.

Я выкладываю содержимое сумочки на откидной столик. Контролер в недоумении попросит не покидать вагона и дождаться его возвращения.

Я закуриваю сигарету. В вагон входит новый пассажир.

Старик в клетчатом шотландском пальто, в проеденной молью шляпе, из-под которой торчат косматые седые волосы.

Он присел на сиденье напротив, поставил на столик термос с чаем и обратился ко мне:

– В пути? – его голос, казалось, хорошо мне знаком. – Чайку не желаете ли?

Старик, откручивая крышку термоса, осознанно улыбался.

– У меня нет билета, и закончились деньги, – я снова посмотрела в окно, – где мы?

Старик по-философски тихо захихикал. Его глаза не выражали ровным счетом ничего. Это «ничего» не имело ни малейшего сходства с пустотой.

Это было глубокое «ничего» – «абсолютное ничто», в котором сокрыты все тайны и ключи бытия.

– Нет билета – нет ответа! – старик усмехнулся с новым оттенком. – Мы в пути, выпей чаю, ехать долго…

В вагон вернулся контролер и вновь спрашивал билеты. Старик достал колоду игральных карт из наружного кармана пальто и, насвистывая, принялся перемешивать ее.

Я пристально следила за невероятно легкими движениями его рук.

Ловким жестом старик извлек одну карту из колоды и выложил ее лицевой стороной на стол.

– Джокер! – оживился проводник и, надежно пристроив карту в нагрудный кошелек, немедленно удалился.

Старик подлил мне чаю и предложил сыграть с ним в «Дурака».

– В «Дурака»? А почему?

– Нет, не просто в «Дурака», а в «Сумасшедшего дурака», – старик направил на меня серьезный пристальный взгляд.

Я перестала видеть отчетливо его лицо…

Образ смеющегося Джокера размножился до нескольких десятков.

– Один джокер, два джокера, три джокера, четыре джокера, пять джокеров, шесть джокеров, семь джокеров, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать… двадцать два, двадцать два…

Сосед спускался с верхней полки – разбудил и прервал сон на самом интересном месте.

Забрав чемодан, он сошел в Вероне. До Венеции оставалось каких-то полтора часа.

Глава 5

Венеция – туманный парад масок, неиссякаемый карнавал.