Из высока-высока

После процедур возвращался в комнату и закрывал шторы. Ему не становилось лучше. НИЧУТЬ. ЕМУ НЕ СТАНОВИЛОСЬ ЛЕГЧЕ. Да тут больных больше, чем здоровых! Одни жалкие типы. Как тут человеку выздороветь? Все, чего он так боялся: беспомощность, боль, несостоятельность. Михаил старался поддерживать себя: шутил с медсестрами, флиртовал с пациентками, но и тут не имел успеха – отвык нравиться без атрибутов состоятельности. И женщины вели себя с ним равнодушно, без искры, будто он и не мужчина. Да и он не хотел- а хотел, чтобы спасли.

Его внутренние сваи надломились.

Санаторий специализировался на болезнях опорно-двигательного аппарата, и людей в колясках, на костылях, там было очень много. Со всех концов России, из стран бывшего Союза, и даже из-за рубежа, где подобное лечение стоило намного дороже. У Михаила при виде мужчин с инвалидностью начиналось сердцебиение. Он и жалел, и сердился, и пытался обойти за версту, но городок был слишком мал, не разминуться.

Тех худых и бледных маму-инвалида с дочкой он тоже видел каждое утро, когда и они, и они шли на процедуры по извилистым парковым тропам.

Девочка лет семи с трудом толкала коляску, и часто останавливалась, чтобы отдышаться. Они были удручающе бедны – мать, дочь и инвалидная коляска. Михаил, рослый, широкий, все еще в солидных одежках, оставшихся от прежней жизни, по сравнению с их худобой- великан, отводил взгляд- были бы деньги, он бы помог. А так, какая от него польза? Никакой.

Через три дня он вдруг понял: а ведь здесь рядом море.

Тот самый автобус без расписания вез по дороге без дороги. А потом – остановка: «Море». Остановка так называется: «МОРЕ». Он вышел и был ошеломлен красотой пейзажа.

Ноябрьская вода опасна и холодна и всем видом предупреждает – не входить. Но все же купались, и основательные люди-моржи, и немногочисленные приезжие, в основном сопровождающие больных. Они забегали с визгом и выбегали с воплями.

Ликуя от свежего воздуха, от простора, Михаил прошел по берегу до кафе-стекляшки. Вид павильонный, но огромные витрины смотрят на море.

Название тоже забавное: «Капитан Попугай». Михаил вошел, и в глаза ему первым делом попался плакат: «Мне не противна жизнь на суше. Но жизнь на море куда лучше».

На другой стене сине-белый штурвал и постер фильма «Остров Сокровищ» с одноногим Сильвером и его попугаем. А на стойке подпрыгивал под музыку живой белый какаду. При виде посетителя птица остановилась и вежливо возвестила: «Привет, привет. Пиво есть, водки нет.