Горькая вода

– Ты защищаешь её?! Как, после всего ты можешь её защищать? Она твой бастард, поэтому ты так охотно дал ей своё имя?

– Что ты такое говоришь? Будь она моим бастардом, разве бы я позволил Фабиану жениться на ней. Я решил, что она станет утешением тебе, думал, ты полюбишь её.

– С какой стати?!

– Она могла бы заменить тебе дочь.

– С таким успехом ты мог подарить мне породистую кобылу. Было бы больше прока.

От её реплики Гаэль скривился, но Адалина продолжила распаляться.

– Я никогда не приму её в семью! Лучше б ей сгинуть в лесу и никогда не возвращаться.

Адалина развернулась у пошла прочь. Кровь на простыне не убедила в чистоте невестки. Её не убедил бы и отряд повитух, она уже вынесла Мириям приговор, который не подлежал обжалованию.

Фабиан поймал сочувственный взгляд Гаэля. «Дай ей время», – говорили его глаза. Он поклонился и удалился, оставив отца завтракать в одиночестве. Горечь подступила к горлу, и вчерашнее счастье покрылось налётом тоски. Фабиан помнил, как упряма мать в своих принципах и как жестока она может быть.

Скорей всего им с Мириам придётся покинуть родное гнездо, чтобы не подвергаться нападкам. Особенно, когда появится ребёнок.

Фабиан вернулся в свои покои и застал жену полностью одетой. К принесённому завтраку она не притронулась, и он нахмурился.

– Мири, тебе нужно поесть.

– Я не голодна.

– Тебе нужно набираться сил. Они понадобятся очень скоро.

Он прижал к себе, нежно целуя в губы, и на её щеках проступил румянец. Она засмеялась и высвободилась из объятий.

– Пойдём лучше погуляем. Мне лес особенно нравится в это время года. Он успокаивает.

– Ты уверена, что хочешь идти туда, после того, что вчера пережили?

– Не думаю, что чудовища всё ещё там. И потом кругом, люди твоего отца.

Фабиан не стал возражать, ему тоже требовалось проветрить голову.

Туман укутал деревья и висел неопрятными клочьями. Мириам вслушивалась в звуки леса, но не слышала его таинственного шёпота. Он будто уснул и больше не манил её, не казался зловещим, скорее мрачным.

Они прошли через поляну с поваленным ясенем и вышли к озеру. Вода выглядела серой и мутной как поверхность пыльного зеркала. Ива низко клонила ветви, шелестя редкими листьями.

– Возможно нам вскоре придётся уехать, – нарушил молчание Фабиан.

– Тебе вызывают на службу?

Он покачал головой.

– Это из-за матери. Вряд ли вы поладите. Я знаю, как она может быть невыносима.

– Мне это известно не меньше.