Военные будни, часть 1

Во многих знаниях – многие печали.

Глава 1

Старшина Баранов Алексей Павлович проснулся в это утро рано и совсем не потому, что выспался, а по причине самой банальной, комарье достало. Кто-то из бойцов небрежно зафиксировал пукли на входе в армейскую палатку и эти ушлые насекомые тут же воспользовались всеми образовавшимися щелями, чтобы продырявить шкуру старшины.

– Мать твою, Сафрон, опять ты шлялся, глистоперище,– ткнул он в бок, сопящего рядом рядового Сафронова.

– Ни че не я.

Это Черпак мотался всю ночь на ПХД, мать его,– отозвался рядовой, натягивая на голову одеяло и, пробубнил уже из-под него:

– Как че, все Сафронов виноват, будто все остальные и в сортир вовсе не ходют.

– Все ходят, а только ты один никогда не закупориваешь, как следует, чмо болотное. Хоть кол на голове чеши. Ты что тупой? Сколько раз нужно тебе повторять?– не удержался от нотации старшина, успев за это же время прибить на своем лбу и щеке пару самых отчаянных кровососов.

– Наглые такие,– проворчал он и поняв, что уснуть теперь не сможет, принялся одеваться.

– Последний день завтра партизаним,– напомнил скорее всего самому себе старшина и произнес-то эту фразу себе под нос едва слышно, почти подумал, а в ответ вдруг получил сразу несколько реплик.

– Эх, гульнем. Начфин вчерась обещался с деньгой прибыть,– просипел из-под одеяла рядовой Сафронов "глистоперище", парень роста баскетбольного и худой будто бы из голодного края сбежавший.

– Кому чего, а вшивому энто..,– отозвался еще один рядовой по фамилии Илюхин и с именем Илья. С отчеством Илье тоже повезло – совпало с фамилией и "глистоперище" Сафрон, острый на язык, с первого дня их совместной службы сразу окрестил его "Итритом", добавляя иногда к прозвищу фразу "твою мать" и получалось забавно. Впрочем Илья оказался мужиком не злобивым и пропускал реплики в свой адрес мимо ушей, огорчая этим зубоскала записного до икоты. А Итрит только хмыкал иронично и поглядывал на рядового Сафронова, как на дитя неразумное, впрочем и по возрасту в отцы ему годясь.

– Во, во, Ильич, вставь ему клизьму баклану,– подал голос еще один "партизан", тот самый Черпак, на которого Сафронов попытался свалить наличие комаров в палатке. Черпаком он его вовсе не обозвал. Отнюдь, именно эту фамилию Яков и носил, так что лишил сослуживца удовольствия что-то придумывать, имея изначально нечто на кличку похожее.