Ангел мой, Вера

 – Артемон, бедняжка, совсем не знает счета деньгам, ну и я, конечно, привыкла его баловать по возможности…

Вера Алексеевна слегка растерялась. Канкрина, предлагая одалживаться у нее без стеснения, в то же время как будто намекала, что брат слишком часто пользуется ее услугами. И как надлежало ее понимать?

Артамон, от волнения расхаживавший по комнате, вытянулся, как охотничья собака, когда женщины показались на пороге.

– Вы не поссорились? – тревожно спросил он.

– Полно, братец, разве мы можем поссориться? – отвечала за обеих Катерина Захаровна.

 – Мы ведь обе любим тебя, глупого, без памяти.

После ухода золовки Вера Алексеевна некоторое время сидела в задумчивости.

– Артамон, тебе не кажется, что мы слишком часто одолжаемся у Катишь? – осторожно спросила она.

– Отчего же не брать, если она сама предлагает? – удивился Артамон. – Ей это вовсе не обременительно… Они даже и обидятся, если отказаться.

Муж как будто совсем не понимал, отчего Вера Алексеевна чувствовала себя неловко от благодеяний Канкриной.

Он, привыкший принимать денежные подарки от сестры и зятя, считал это в порядке вещей и даже удивился бы, если Катерина Захаровна вдруг перестала раскрывать для него свой портмоне. Катишь баловала старшего брата, как добрая безалаберная нянька, которая сует воспитаннику конфекты перед обедом.

– И все-таки, может быть, это не совсем удобно, – настаивала Вера Алексеевна. – Пойми, мне очень приятно, что сестра так заботится о тебе, но…

Он вдруг смутился, даже сконфузился, и странно было видеть почти детский испуг на его лице.

– Боже мой… ты, Веринька, ведь не думаешь, что я смотрю на Катишь как на золотой мешок? Нам с Сашей было бы весьма затруднительно служить, если бы не она, это верно. Но заверяю тебя, я привязан к ней бескорыстно, с самого детства. Катинька – ангельчик, я ее люблю сердечно… я бы так хотел, чтоб и вы с ней друг друга полюбили!

«Женщины редко бывают по-настоящему теплы друг к другу, – подумала Вера Алексеевна.

 – Особенно если любят одного мужчину».

Вслух она этого не сказала.

Следующая неделя прошла в непрерывных визитах. От верчения из дома в дом, от необходимости постоянно улыбаться, говорить любезности и выслушивать поздравления у молодых шла голова кругом. Артамону нравилась столь бурная смена впечатлений, хотя к вечеру он и сам чуть не падал от усталости.