Ангел мой, Вера

Но вскоре Артамону становилось скучно сидеть одному, и история начиналась с начала.

Все было ново, непривычно и немного страшно. Хотя Вере Алексеевне и хотелось выступить в роли хозяйки дома, в то же время она жалела, что нельзя сделать так, чтоб было не нужно званого обеда, гостей, мороженого. Временами она очень хотела сказать и Артамону, и всем остальным, чтоб ее пожалели, оставили в покое. В такие минуты Вера Алексеевна вспоминала, что вокруг незнакомый и нелюбимый город, и ей становилось тоскливо. Однажды, после целого дня хлопот и беготни, она расплакалась так, что чуть не упала в обморок.

Муж, едва не свернув стол с бумагами, засуетился вокруг нее, поднося воду, платок, уксус…

– Тебе дурно, Веринька? Ты больна, может быть? Ты только скажи откровенно…

– Оставьте меня, пожалуйста, оставьте, – шепотом просила Вера Алексеевна. – Мне тяжело… скучно!..

– Скучно, ангельчик мой? Давай поедем куда-нибудь, развеемся, ты только прикажи.

– Нет, нет, это я так сказала… ничего не надо, вы не понимаете.

Наконец он выпрямился и обиженно поджал губы.

– Очень мило… Если ты не больна и не скучаешь, отчего же ты всё плачешь?

Она молчала, вытирая слезы и хлюпая носом, как девочка. Муж стремительно заходил по комнате. Вера Алексеевна видела, что ему тоже страшно и тоскливо – и оба не умели сказать этого друг другу.

– Может быть, я обидел тебя?

Вера Алексеевна покачала головой.

– Если ты не хочешь, не надо никаких гостей, никакого обеда, ну его к черту, – предложил Артамон.

 – Пускай обижаются… Нам их не надо!

– Что ты! – воскликнула Вера Алексеевна, несколько испугавшись его проницательности. – Как можно…

Он замер, беспомощно прислонившись к окну и глазами спрашивая: «Что же мне делать, Веринька? Ты тоскуешь, мне страшно… неужели это так должно быть? Как нам с тобой жить?» – «Не знаю, – искренне отвечала та. – Время идет, а мы все никак не можем привыкнуть».

Чтобы избежать столпотворения и лишних расходов, было решено, что молодежь будет подходить к столу с закусками в гостиной или явится к чаю, а в столовой подадут обед только для самых важных персон, числом около пятнадцати.

Егор Францевич, как и ожидали, прислал весьма любезное письмо с извинениями и наилучшими пожеланиями. Вера Алексеевна решила, что это очень деликатно с его стороны. Он не счел бы их обед чересчур скромным, но присутствие его высокопревосходительства, пожалуй, стеснило бы остальных. Зато Катишь явилась и заняла место по левую руку хозяина дома.