Дух Зверя. Книга первая. Путь Змея

Мерцающее в свете огарка напоминание об отнятой нелюдем жизни стояло перед ней и одним своим присутствием распаляло желание сбежать от ненавистного тирана. Но Змея давно научилась терпеть, часто задаваясь вопросом, где же предел этому терпению, и существует ли он вообще. Да и бежать ей было некуда. Она поняла это давно, но знание не принесло долгожданного облегчения, и гнетущее чувство тоски по родному дому не исчезло, а лишь возросло. Теперь прежняя Олга существовала лишь в воспоминаниях, а нынешняя была жутким чудовищем, Змеей, пугалом для детей, хладнокровной убийцей, принадлежащей ко всеми ненавидимой расе йоков.

Люди век от века боялись монстров, порожденных гневом Великого Змея, и страх этот был неосознанным, животным в своей основе. Так панически боятся смерти. Так инстинктивно ненавидят палачей, чувствуя, что всякий может попасть под их топор. Каким бы ни был йок, он несет в себе семя Разрушителя. Он пахнет только кровью. Как Лис! Как она теперь… наверное. И живые ощущают этот жуткий душок. Никто не пожелает быть рядом с существом, от которого разит смертью.

Олга вздохнула. За окном завывал ледяной ветер, гоняя по склонам мириады снежных шершней, жалящих опрометчивого путника, что посмел зайти в их владения. Лес стонал, рассекаемый кнутом обезумевшей вьюги. По заслугам получил от народа свое имя злой лютень[10 - лютень – февраль]. Змея повела плечами, отгоняя задумчивость, и снова принялась штопать Лисью рубаху, тихонько развлекая себя старинной “вдовьей” песнью, что рассказывала о судьбе несчастной женщины, потерявшей свою любовь.

Мать, привезенная отцом из далекого Озерного края, считала ее заговором и очень любила с ней рукодельничать. И еще это была единственная песня, которую Олга не забыла после перерождения.

Серебряной нитью,

Взывая к Всесиле,

На изнанку плаща

Я узор наносила.

Златою иглою

Водила по пяльцам.

Сочилась руда[11 - руда – кровь]

Из уколотых пальцев.

“Вернись ко мне, милый”,

И капали слезы.

“Вернись невредимым”,

Шумели березы.

“Пускай, как игла,

Что в руке моей пляшет,

Твой меч не узнает

Преград, смерть сулящих.

Пусть этот покров,

Что слезами смочила,

В бою защитит

И предаст тебе силы”.

А поутру в час,

Когда сел на коня ты,

Накинула плащ

На сверкавшие латы.

Ты глянул мне в очи,

Светло улыбнулся

И нежно губами

К глазам прикоснулся.