Дух Зверя. Книга первая. Путь Змея

– Ты же грамотная? Здесь те же… знаки, что и в других книгах. Такие же закорючки, которыми ты мараешь бумагу. Прочти мне это, – он требовательно ткнул пальцем в текст. Олга взяла в руки тяжелый фолиант, пряча язвительную улыбку.

– Я не могу прочесть “это”. “Это” написано на языке, которому меня не учили.

Лис удивленно переводил взгляд с Младшей на книгу и обратно.

– Не смей мне врать, – в его голосе появились злые нотки, глаза сузились, вот-вот сорвется.

– Зачем мне лгать? – Змея искренне радовалась поводу как следует поиздеваться над йоком.

 – Эти, с твоего позволения, “закорючки” люди называют буквами. И то, что гауты используют фавийский алфавит для написания слов, еще не значит, что их речь сходна с речью жителей древней Ромы.

Ясно было, что Лис ничего не понял из объяснения Олги, и это, к великому ликованию Младшей, его взбесило.

– Так… буквы ведь те же!

– И что с того?

– Ну, так читай! – рявкнул Лис. Змея зло хмыкнула, смерив глупца напротив презрительным взглядом, и принялась читать гаутские слова на фавийский манер.

Нелюдь внимательно выслушал получившуюся тарабарщину до конца, и Олга, к своему огромному изумлению, заметила тень понимания на его лице. Она и раньше слышала от него слова иноземного происхождения, но как-то не задумывалась о том, что чернявый йок и вправду знает языки.

– Ну, и о чем сия песнь?

– О двух впечатлительных дураках, – угрюмо произнес Лис, забирая книгу. Несколько минут в хижине царило молчание, нарушаемое лишь треском огня в очаге да мрачным завыванием непогоды за дверью.

– Хочешь, я научу тебя читать?

– Хм, попробуй.

***

Море ярилось до начала студня[19 - Студень – декабрь], хотя в этой местности один из самых холодных месяцев был, пожалуй, чересчур теплым для своего названия. Здесь его величали снегостоем, и весьма оправдано. Три недели штормов и бурь закончились внезапным затишьем, и из серой шали небес посыпались крупные хлопья чистого снега, что не сойдет до самой весны.

Ранним утром Змея вышла из хижины умыться да размять тело перед очередным уроком и несколько мгновений, ослепленная белизной зимнего покрова, просто жадно вдыхала искристый морозный воздух.

Земля словно уснула, накрывшись тонкой накрахмаленной простыней, завершила забвеньем время грозных бурь и безумий шторма. Холодное прикосновение снега к голым ступням взбодрило сильнее ведра ледяной воды, и Олга, потянувшись до хруста в затекших суставах, побежала к берегу.