Геммы. Сыскное управление

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, ощущая, как густеет в воздухе взаимное недопонимание.

Потом Петр Архипыч расхохотался.

– Ой, не могу! – выдохнул он, отсмеявшись, и даже выступившую слезу утер. – Ну и кундштюк! Комедианты! Потратили! – Затем еще раз хохотнул и внезапно посерьезнел: – Искренне надеюсь, что не до последнего медяка. Жалованье-то, ребятки, раз в месяц выдается. Такой порядок.

Геммы стояли как громом пораженные.

– Вы что же, не знали?

Они заторможено покачали головами.

Раз в месяц! И кто бы им только сказал? Нежданное богатство развратило их даже быстрее, чем о том предупреждали священники в своих проповедях! Серафимы где-то далеко укоризненно хмурили золотые брови на печальных ликах.

«А я-то, я! – мысленно причитал Илай. Если бы мог, он бы отвесил себе оплеуху. Впрочем, о ней можно было попросить и отзывчивых сестер. – Спустил все на проклятую отраву, да еще и Леса втянул! Как дальше жить?!»

– Кхм, вот так казус, – протянул Петр Архипыч, оглаживая усы.

 – Что ж, будет вам наперед наука, – заключил он бодро. – Впредь будете умнее распоряжаться средствами. Сейчас-то не пропадете? Не оголодаете вконец?

– Мы что-нибудь придумаем, – прошептала помертвевшая Норма.

Полицмейстер кивнул.

– Вот и хорошо, вот и выяснили. В конце концов, опыт, он сын ошибок, верно?

Им не оставалось ничего иного, кроме как согласиться.

Услышав о том, что ехать им предстоит ко дворцу, Петр Архипыч велел взять на конюшне двух лошадей «поавантажнее».

Норма проводила младшую сестру и Илая печальным взглядом. Умом она понимала, что смысла сердиться на него нет, но вот в глубине души вертелась ужом обида.

А дело было так: после визита в лавочку мистерики и по пути в трактир им с Дианой попалась лавка. Завидев ее, Норма замерла на середине широкого шага. Каскадами неземных расцветок и золотых переливов, сброшенные грудами, разложенные веером и свисающие светопадом, на всеобщее обозрение выставлены были платки и шали.

Но самой прекрасной из всех была шаль с вытканными золотыми перьями на лазурном поле. Такой укроешься – и будто окажешься в чьих-то объятиях. Околдованная, Норма приблизилась. Протянула руку, коснулась.

Правда, очарование спало, стоило ей услышать цену – семьдесят серебряных. Столько у нее не было.